Книга Развод. В одном направлении, страница 57 – Ева Шах

Егор уже сидел у окна. Без костюма, без внешнего блеска, без того дополнительного слоя власти, который он когда-то носил на себе как вторую кожу. Тёмная футболка, рубашка сверху, джинсы. Обычный мужчина. И, как это ни раздражало, очень красивый.

Он встал, когда я подошла.

— Привет.

— Привет.

Мы заговорили одновременно:

— Ты хорошо выглядишь.

— Ты опоздал на две минуты.

И оба засмеялись. Спасибо, организм, хоть с юмором ты пока не сбоит.

— Заказывать будем? — спросил он.

— Если ты не превратился в человека без глютена, то да.

— Пока нет, — сказал он. — Но жизнь умеет удивлять.

Мы заказали «четыре сыра», салат и лимонад. Почему-то именно лимонад казался самым правильным напитком для свидания людей, которые однажды уже были женаты и теперь пробуют разговаривать как будто впервые, но с багажом в виде детей, развода и общего терапевта.

Первые минут десять мы, конечно, говорили о детях. Это почти смешно. Можно пережить страсть, предательство, публичный скандал, суд, внутреннюю перестройку, но всё равно на свидании первым делом обсуждать, как Марк спорил с математичкой и зачем Соня нарисовала психолога-принцессу с короной и тревожностью.

— Она сказала, что хочет быть “psychologist and princess”, — рассказала я. — Я считаю, это мощная комбинация.

— Главное, чтобы принц не был идиотом, — сказал Егор.

— Учитывая наследственность, шансы есть.

Он хмыкнул. И вот это вот «мы всё ещё можем шутить так, как только мы умеем» оказалось, пожалуй, даже интимнее, чем если бы он просто посмотрел на меня дольше обычного.

Когда принесли пиццу, меня накрыло воспоминанием так резко, что пришлось сделать вдох. Мы уже сидели здесь когда-то. Тогда всё было проще не потому, что легче, а потому, что мы ещё не знали, сколько всего можно потерять, не заметив момента начала.

— Ты сейчас где-то далеко, — сказал Егор.

— Да, — призналась я. — В двадцать два. У тебя тогда была дурацкая куртка и уверенность, что ты покоришь мир.

— Куртка и правда была ужасная, — кивнул он. — Насчёт мира я до сих пор местами заблуждаюсь.

Я посмотрела на него поверх бокала.

— А я тогда думала, что главное — любить правильно, и всё получится.

— Ну, — сказал он, — не худшая ошибка молодости.

— Одна из, — возразила я. — Но дорогая.

Пицца была вкусной. И от этого ещё опаснее. Потому что вкус, запах и память работают в команде куда коварнее, чем люди. Я смотрела, как он отламывает кусок, как улыбается, как слушает меня, и ловила себя на том, что вижу его не только как бывшего мужа, не только как человека, с которым у нас общая история, а как мужчину сейчас. Здесь. Напротив.

Не старую любовь. А действующее притяжение.

Мне пришлось сделать глоток воды, чтобы не сказать чего-нибудь слишком честного раньше времени.

Но, видимо, честность в тот вечер всё равно решила быть главным блюдом.

— Я всё ещё тебя люблю, — сказала я.

И сама почти удивилась тому, как просто это прозвучало. Не как упрёк. Не как капитуляция. Не как приглашение. Как факт.

Егор замер. Совсем чуть-чуть. Потом медленно кивнул.

— Я тоже тебя люблю.

У меня внутри сразу два голоса устроили драку. Один кричал: «Вот! Вот! Это оно!» Второй — гораздо умнее — шипел: «Тихо. Любовь уже один раз вас не спасла от идиотизма».

— Но, — добавила я, — я больше не готова любить тебя вместо себя. Только вместе с собой. И только если ты тоже рядом как человек, а не как ураган с функцией редких признаний.