Книга Королевы и монстры. Месть, страница 110 – Джей Ти Джессинжер

— А. Ладно.

Он улыбается, видя мое замешательство.

— Ты просто умилительная. Почему ты морщишь нос?

— Потому что люди используют слово «умилительный» только по отношению к маленьким животным. По-твоему, я похожа на маленькое животное?

Его прищуренный взгляд внимательно меня изучает.

— Может, немного на канчиля.

— Это что еще за хрень такая?

— Они похожи на лесных сказочных зверей. Размером примерно с зайца, но напоминают оленей. С большими ушами, тонкими ножками и маленькими носами. Вместо рогов у самцов крошечные клыки, как бивни. Их еще иногда называют оленьками.

Я смеряю его суровым взглядом.

— У тебя есть последнее желание перед смертью?

— Они умилительные!

— Произнеси это слово еще раз. Давай.

— Если бы ты увидела эти крошечные бивни-клыки, ты бы изменила свое мнение.

— Да, клыки и огромные чертовы уши –  это просто очаровательно!

Мал растворяется в хохоте. Он лежит, зажмурившись, откинув голову на подушку, и крепко прижимает меня к себе. От его заливистого смеха кровать под нами трясется.

— Смейся-смейся, придурок. Насладись как следует, потому что, когда я доберусь до мачете, тебе будет уже не до смеха, –   ворчу я.

Он перекатывает меня на спину и смачно целует меня в губы. С ухмылкой от уха до уха он говорит:

— Ты не станешь рубить меня мачете.

— О, правда? И по какой такой причине?

Его взгляд смягчается. Как и голос, когда он произносит:

— Я тебе слишком нравлюсь.

От его взгляда у меня замирает сердце, а внутри все сжимается. Приходится отвернуться, чтобы не дать ему увидеть, как я таю.

— Ты ничего. Наверное.

Он осыпает мне поцелуями шею и ключицы.

— Наверное, ты тоже ничего, –   шепчет он мне на ухо.

Хотя мы оба понимаем, что он хочет сказать на самом деле.

Он снова переворачивается на бок, пристраивает меня у своего плеча и переплетается со мной ногами. Поглаживаю пальцами ног его мускулистую икру и довольно вздыхаю:

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Его усмешка сдувает волосы с моего уха.

— Правда? Кто бы мог подумать.

— На самом деле пару вещей.

— Минутку. Мне нужно морально подготовиться. Ладно, давай.

— Хорошо, что ты такой красавчик. Ведь личность твоя внушает сомнения. Так вот, о чем это я… Паук.

Вся его теплота испаряется, как будто его опустили в бак с ледяной водой. Его тело напрягается, голос ожесточается.

— Я больше не хочу слышать от тебя имена других мужчин в моей постели.

Это во всех смыслах предосудительно, но мне нравится его ревнивость. Это плохо, плохо, плохо, но в то же время так правильно. А я еще считала себя свободной женщиной.

— Ладно. С этого момента буду называть его Арахнидом. Доволен?

Он рычит:

— Я пока что был с тобой мягок, детка, потому что ты не до конца оправилась. Но я припомню тебе эти шуточки, когда все заживет. И тогда ты пожалеешь.

Или может быть, нет. Судя по жару в его голосе, я получу массу удовольствия от придуманного им наказания. Не обращая внимания на его сексуальные угрозы, продолжаю:

— Ты сказал, что чем-то его отравил. Он в порядке?

— Да.

Коротко и ясно. И очень зло. Он как будто послал меня на хер двумя звуками.

Выгибаю шею и целую его в подбородок.

— Извини. Я не пытаюсь тебя разозлить.

— Ну, у тебя дерьмово получается.

— Ты ревнуешь к Па… К Арахниду? Потому что не стоит.

— Все претенденты на то, что принадлежит мне, –   у меня в черном списке.