Книга Королевы и монстры. Месть, страница 47 – Джей Ти Джессинжер

— О.

— Но однажды я задушил человека его же внутренностями.

Меня подташнивает, но удается выдавить:

— Как креативно.

— Спасибо. Я тоже так подумал.

Мы смотрим друг на друга. Я чересчур отчетливо чувствую вес его тела надо мной, проникающий через одежду жар его кожи, ощущение его шершавой руки на горле.

— Десять секунд прошли. Где твои телохранители?

Я не отвечаю. Он наклоняется над моим ухом и шепчет:

— И кто теперь лжец?

Его голос низкий и хриплый, а его дикий, лесной аромат бьет мне в ноздри. По телу прокатывается непроизвольная дрожь. Закрываю глаза и облизываю губы, отчаянно пытаясь собрать себя в кучу.

— Ты прав. Нет никакой тревожной кнопки. Но я все равно буду преследовать тебя вечно, если ты убьешь меня.

— Люди не возвращаются из могил.

— Ты понятия не имеешь, насколько я упрямая.

Он поворачивает голову, и его борода щекочет мне щеку. Глядя мне в глаза, он зажимает большим пальцем пульсирующую вену у меня на шее и на несколько мгновений замирает. Я думаю, он считает мой пульс. Или размышляет, где зарыть мое тело.

— Почему ты меня не боишься?

— Я тебя боюсь.

Он всматривается в мое лицо.

— Не очень.

— Это ранит твое эго?

Головой он совершает неопределенное движение, которое не выражает ни «да» ни «нет», а скорее «может быть».

— Если так ты меня не убьешь, я могу выглядеть очень испуганной. Буду плакать, и все такое.

Малек выглядит почти расстроенным.

— Именно об этом я и говорю!

— Ничего не могу с собой поделать. Я правда поверила твоим словам о том, что ты для меня не опасен.

На секунду я задумываюсь:

— Ну, скорее поверила. Ты довольно страшный. И просто огромный. А Паук чуть не обосрался, когда я сказала ему, что встретила тебя в магазине.

— Паук это тот телохранитель, который был с тобой?

— Ага. Ой… А могу я попросить тебя об услуге? Можешь, пожалуйста, его не трогать? И Кирана тоже. Это второй телохранитель. Который покрупнее. Они оба очень милые.

Малек удивленно на меня пялится.

— Извини. Не слишком многого прошу? Я ведь никогда не оправлюсь, если они пострадают из-за меня. Они просто стараются делать свою работу.

Он злобно спрашивает:

— Ты знаешь, кто я. Ты знаешь, чем я занимаюсь. Верно?

— Да. Меня посвятили во все подробности.

— И ты лежишь здесь с рукой на глотке и просишь меня не трогать твоих охранников?

В его устах это звучит так, будто мое здравомыслие находится под вопросом.

— Понимаю, что, наверное, о таком обычно не просят.

— Нет, –   бесстрастно отвечает он.

— Пожалуйста?

— Да что за херню ты несешь? –   рычит Висельник.

— Не надо быть брюзгой.

— Брюзгой?

— Просто говорю. Не надо злиться по любому поводу.

Он снова впадает в ярость, свирепо вперяется в меня взглядом, сжимает челюсти и, видимо, рассчитывает, сколько усилий надо приложить, чтобы сломать хрупкие птичьи косточки в моей шее.

Пока он этого не сделал, успеваю выпалить:

— Хочу поблагодарить тебя за розу, которую ты мне оставил. Это очень мило. Мужчины никогда раньше не дарили мне цветы. Знаю, всего-навсего одна роза, и в тот момент ты думал, что я проститутка в заложницах, но все же. Это было очень внимательно с твоей стороны. Спасибо.

Его взгляд, устремленный на меня, выражает что-то среднее между недоумением и смехом со здоровой долей оттеняющего их отвращения.

— Думаю, сейчас стоит напомнить тебе, что я все тот же человек, для которого ты оставил розу. Если убьешь меня, она тоже умрет. Так, просто мысль.