Книга Королевы и монстры. Месть, страница 57 – Джей Ти Джессинжер

— Лучше? –   спрашивает он.

— Нет.

— Да, лучше. Ты хочешь, чтобы я попросил тебя снова меня поцеловать.

— Поверить не могу, что тебе хватает духу называть меня сумасшедшей.

— А еще ты хочешь, чтобы я велел тебе раздвинуть ноги.

Мое лицо вспыхивает.

— Ты отвратителен.

— Чтобы я мог зарыться туда лицом и облегчить твои муки своим языком.

В голове вспыхивает яркая картинка, как он делает ровно то, что сейчас описал, и вся моя нервная система сотрясается. Сердцебиение разгоняется до предела. Во рту пересыхает. Содрогаюсь и резко втягиваю воздух.

Он видит, какой эффект произвели его слова, и наклоняется к моему уху. Его голос звучит глухо и скрипуче.

— Скажи «пожалуйста», и я это сделаю.

Не могу произнести ни слова. Могу только мотать головой и ждать, когда ему наскучит эта игра. Когда он заскучает и исчезнет, на этот раз навсегда.

Малек оставляет нежнейший поцелуй на моей шее и шепчет:

— Скажи «пожалуйста». Дай мне отведать тебя.

Он устраивает мне предварительную демонстрацию своих умений: берет мою мочку уха в нежные теплые губы и посасывает. Раскаленный жар пробегает по моему телу. С губ срывается слабый стон. Соски твердеют, а мозг со всей мочи кричит: «Пожалуйста!» Приходится до боли прикусить губу, чтобы не произнести это вслух.

Тут в дверь спальни врывается Киран, и все летит в тартарары.

Как и всегда во время перестрелок, все происходит очень быстро.

Первую тактическую ошибку охранник допустил, когда не включил свет. Так ему бы удалось временно ослепить бы меня. Но мои глаза уже привыкли к темноте, а его –  нет. К тому же он встал прямо посреди двери, и его очертания четко вырисовывались благодаря лампе в коридоре. Мишени проще не найти.

Делаю первый выстрел. Он падает на одно колено и стреляет в ответ. Промахивается. Пуля впечатывается в штукатурку над моим плечом.

Слышу крики Райли, но не воспринимаю их, сосредоточившись на охраннике. Затем выпускаю в него еще две пули, прежде чем он падает, харкая кровью.

В дверях появляется светленький охранник с татуировкой паутины на шее. Он низко пригибается и держит ствол наготове, положив палец на крючок. Жду, что меня пронзит пуля, но отвлекаюсь на какое-то движение справа.

Это Райли. Она выпрыгивает передо мной с криком:

— Нет!

В минутной растерянности не понимаю, что происходит. Что она делает? Почему она не в кровати?

Потом раздается короткий выстрел. Ее тело дергается. Она с тихим криком падает на меня, а потом сползает на пол к моим ногам и, не шевелясь, лежит на месте. Охранник, скрючившийся в дверях, смотрит на нее с ошалевшим, белым от ужаса лицом.

Растерянность спадает, и картина становится ясной.

Эта пташка только что легла под пулю, предназначавшуюся мне. Сознательно.

Ревущий гнев раздирает душу. Из груди вырывается яростный вой. Я переступаю через Райли и направляю ствол в голову охранника. Но останавливаюсь, когда слышу ее слабый хрип.

— Нет, Мал. Пожалуйста. Не трогай его.

Охранник тоже застывает на месте. Он не может оторвать от нее взгляд. Его ствол все еще направлен на меня, но его немигающие глаза сфокусированы на ней. Я видел такое раньше –  глубокое отрицание. Осознание невозможности происходящего, настолько мощное, что может вогнать в ступор всю нервную систему. Его мозг отказывается признавать, что он сейчас сделал, и полностью утратил функциональность. Можно с легкостью выпустить весь магазин ему в грудь, а он даже не моргнет.