Книга Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ!, страница 17 – Рин Дилин

Как вариант, конечно, можно дождаться темноты и снова пробраться в цирковой зверинец на сеновал. Ещё одну ночь, возможно, такой фокус пройдёт.

А дальше? Узнает барон и вышвырнет взашей. Или зверюшкам своим скормит: нет тела — нет дела. Меня ведь никто искать не будет.

Всё не то, мыслю не в ту сторону. Нужно идти к Илигану — да. Умолять, лгать, изворачиваться — делать всё, чтобы он приютил меня в цирке. Иначе одна я пропаду.

На худой конец, шантажировать его и Зельду. Обряд воскрешения и новое клеймо, как я успела понять, дела не особо законные, от слова совсем.

А раз так, действовать здесь нужно хитростью и коварством. Не пытаться рубануть сплеча: всё, граждане, мы с вами повязаны, а посему подать мне сюда еды, одежды, злата-бриллиантов и десяток мускулистых рабов…

Тьфу-ты, рабы-то мне зачем? Лет через пять если только пригодятся…

Опять не в те дебри полезла.

Нужно прийти, упасть в ноги барону: «Царь демонов, Вельзевульчик ты мой яхонтовый! Лобызаю твои рожки-ножки, не вели казнить, вели слово молвить…»

Фу, аж самой противно стало. Но, по опыту, такому, как Илиган, должно понравиться. Но опять проблема — молвить-то я и не могу.

Это парнокопытное даже слушать моё мычание не станет, не то чтобы вникать в суть…

— Эй, девочка, уснула, что ли? — окликнула меня Малетра, и я вздрогнула, выныривая из своих тяжких дум. — Гляди, не твой ли брат там тебя дозваться никак не может?

Я перевела взгляд по указанному направлению. В относительной близости топтались трое мальчишек. Двое были невысокого роста, щуплые, подвижные и точно под копирку срисованные — близнецы. А один высокий, угловатый, с хмурым лицом, и было в нём что-то знакомое…

— Ликандра, — негромко позвал он, убедился, что я на него смотрю, мотнул головой, веля следовать за собой. И зашагал прочь с площади, даже не проверяя, иду ли я за ним.

А сынок-то в папу. Верно, вылитый Илиган. И что же от меня понадобилось цыганскому барону? Вечерок обещает быть интересным.

Я поднялась и кивнула на прощание доброй пекарше.

— Погоди, — засуетилась Малетра, — благодаря тебе я сегодня неплохо расторговалась. Добрые горожане оплачивали для тебя булочку-другую, но я подумала, что деньги тебе нужны больше. На вот, возьми.

Она сунула мне горсть медных монет. Я отказываться не стала, вытянула один конец своего пояса, сложила в него монетки и завязала их в «старушечий» узелок. Так они не рассыплются и не потеряются. Этот узелок, в свою очередь, подложила под обмотку пояса на талии, пряча в складках своё сокровище.

Пока я возилась с деньгами, Малетра сложила в бумажный пакет остатки булок и плюшек с прилавка.

— Раз тебя провожать уже не надо, возьми, чтобы мне обратно не тащить. До завтра они зачерствеют, и я всё равно их своим свинкам скормила бы. А так ты брата с друзьями угостишь.

Я благодарно улыбнулась и сделала книксен, старательно шаркнув ножкой.

— Ой, какая ты воспитанная! — умилилась Малетра, всучила мне огромный пакет, развернула и легонько толкнула в спину. — Ну, беги, догоняй, а то опять потеряешься.

Обожаю таких людей. Им даже ничего объяснять не нужно, всё сами за тебя надумают.

Я помахала ей на прощание и быстрым шагом стала нагонять ребят.

Угощать мальчишек я не собиралась. А вот чтобы подмазаться к Илигану, эти булки могли сослужить мне верную службу. Всё-таки не с пустыми руками мириться иду, а с подношением. Авось и сменит гнев на милость, демонюка рогатый, оставит при цирке.