Книга Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ!, страница 49 – Рин Дилин

Я состроила вежливую мину и улыбнулась, хотя старуха нравилась мне всё меньше: какой-то червячок антипатии к ней возился внутри и никак не успокаивался.

— Чего молчишь? Поможешь старой али как? — нахмурилась бабка, теряя всю свою напускную «одуванчиковость».

— Моя дочь немая, — ответил за меня орк, тем самым заставив с теплотой посмотреть на него и расплыться в улыбке ещё шире: «до-о-очь…» — Она, конечно же, поможет вам.

В подтверждение я выдала старухе книксен.

— Я заплачу́-заплачу́, — вновь елейным голоском запела она, надевая опять благожелательную маску, и повела меня за дом. — Вот, тут и тут травку подёргай, — указала мне она на свой огромный огород. — Да вон туда, кроликам, снеси.

Кролятник у старухи оказался тоже немаленький: клеток пятьдесят, не меньше. Располагались они двумя шеренгами друг напротив друга. С одной стороны кролики в клетках сидели по одному, а с другой в клетках обитало по пять-восемь зверьков.

— Этим, — она махнула на одиночек, — дашь травы не жалеючи. Ещё и сверху на клетки положи, пусть подсыхает. А этим кинешь то, что останется: всё равно со дня на день забивать.

Я ей кивнула, и мы с ней вернулись в огород. Минут пять она постояла у меня над душой, комментируя, что я делаю так, а что не так, наконец, удалилась в дом, «а то ей пекЁть». Солнце, действительно, поднялось выше и начинало ощутимо поджаривать.

Перчаток мне, как и инструмента, бабка не выделила. Пришлось дёргать сорняки голыми руками. Очень быстро на ладонях образовались ссадины, порезы и волдыри.

Чтобы не упахаться сразу в соплю, я принялась перемежать деятельность: подёргала, отнесла траву кролям, чуток потопталась там в тенёчке у клеток и снова в огород.

Одиночки в клетках были медлительные, в то время как кролики «общажного» типа при даче им корма метались, как угорелые. Это натолкнуло меня на мысль, что неспроста такое разграничение. И, тщательно осмотрев одного из одиночек, я поняла, что не ошиблась: отдельно сидели глубоко сукрольные самки, у которых вот-вот окрол начнётся.

Окрас у всех кроликов заметно отличался. Лишь двое были абсолютно идентичные: белые с чёрными пятнами. У них даже отметины на шкуре располагались одинаково. Только один кролик предназначался на убой, а вторая — крольчиха, в животе которой прощупывалось около восьми шевелящихся комочков.

«Поменяй их местами… — настойчиво зудело у меня в голове. — Поменяй их местами», — не иначе, как мои красно-синие черти под руку толкали.

И, в очередной раз подойдя к клеткам с травой, я сдалась: поменяла этих кроликов местами.

Словно почуяв, что в её хозяйстве совершилась диверсия, бабка нарисовалась и принялась таскаться за мной, недовольно бурча мне под руку: и траву-то я подёргала плохо, и кроликам задала мало, и вон, там под деревьями, яблоки нападали, перебери их. Хорошие сложи в корзину и отнеси на крыльцо, их продать можно, а плохие в кучу сгреби.

Полить бы огородик ещё неплохо, чего таращишься, бери ведро и полей грядки из кадки. Потом из колодца кадку наполни, пусть вода греется.

В общем, с меня уже семь потов сошло, одежда пропиталась влагой насквозь, а старуха всё не унималась. Ярилась, доводя менядо белого каления. В моей голове уже других мыслей, кроме матерных, не осталось, и, будь я вправду того возраста, на который выглядела, десять раз бы уже надела противной старухе ведро на голову. Но нажитый жизненный опыт мне подсказывал, старуха не зря себя так вести начала: близилось время расплаты, а платить ей нам за работу не хотелось.