Книга Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ!, страница 72 – Рин Дилин

Я вновь зашлась в смехе, представляя себе кактусы, жующие гардины.

— А вот, кстати, гля-гля! Соловчиха опять по этому поводу горло дерёт! — ткнул дедок в сторону первого двора на въезде в деревеньку.

Со двора и впрямь, доносились громкие бабьи крики:

— Всё, сил никаких моих больше с ними нету! Пусть забирает взад эту нечисть! Всё изжевали окаянные! Да я приплачу тому, кто избавит меня от вас… Ай! Вы ещё кусаться удумали?! Вот я вас сейчас-то из горшков мигом повыдираю, будете знать!

Вытянув шею, я попыталась рассмотреть диковинные «цветы». Старик, тоже проявив любопытство, натянул поводья, вынудив лошадёнку остановиться.

Наконец сквозь редкий штакетник мне удалось разглядеть зачинщиков сего «торжества»: по-сельски приятной округлости женщина воевала с… громадными цветками венериной мухоловки.

Нет, даже не так.

Это были ожившие мультяшные цветы-монстрики: сочные красные бутоны служили им головами, а в клацающих пастях этой невидали издали можно было рассмотреть острые зубы и узкие клиноподобные языки.

«Уиии! Это же просто один в один из пунктов моих желаний! Я же там так и написала: хочу цветок, как у ведьмы из мультика. А лучше — два!» — я разве что не запищала от восторга.

Не в силах усидеть на месте, принялась дёргать старика за рукав и тыкать пальцем в сторону двора. Мол, я, я! Дайте мне! Я заберу этих красавчиков!

— Соловчиха! Эй, хозяйка! Выглянь на минутку! — верно истолковал моё буйство дед.

Женщина перестала воевать с малютками и выглянула на улицу, неприветливо буркнув ему:

— Чего тебе, старый? Не вишь, что ль, занята я?

— Да вот, забрать твоих нечистей тут хочет.

Соловчиха скептически смерила меня взглядом:

— И чаво? Сразу двоих возьмёшь?

Радостно закивав, я протянула загребущие ручонки: мол, давай, неси их уже скорее!

— Это девочка из табора, что давеча стоял у тракта. Вот, в лавку нашу за продуктами везу её.

— И сколько дашь за них? — корыстно прищурилась на меня Соловчиха.

— Да ты ж только что сама сверху дать обещала, если заберут обоих! — взвился дед. — Побойся Светлых, немая она, и отец у неё болен! Тебе боги избавление от мучений послали, а ты с девчонки плату брать удумала, бесстыжая баба! Всё, пролетело твоё счастье мимо! Не нать нам твоих ужастиков! Оставь себе! Н-но, родимая! Пошла! — и щёлкнул вожжами, трогая лошадь.

— Стой-стой! Так отдам! — моментально передумала Соловчиха.

Дед фыркнул и словно нехотя натянул поводья:

— А что сверху дашь, чтоб избавили тебя от них?

Женщина разве что зубами не заскрипела от досады:

— Денег не дам! Муки полмешка, яиц… десятка три, да сметаны… плошку. И бу́дя с вас!

Старик украдкой мне хитро подмигнул, а я только руками мысленно всплеснула: ай, да дед! Видимо, и впрямь мне его сегодня эти… кто тут у них… Светлые, да, послали! Но и я, не будь дурой, тут же схватилась за карандаш, быстро нацарапала в блокноте и продемонстрировала надпись ему.

— Дрожжей жмень или сухую закваску для хлеба ещё гони, — тут же по-своему переврал он ей мои каракули.

— Так она и впрямь немая, что ль? Закваски дам, дрожжей отродясь не держала, — нехотя буркнула она и поманила меня за собой во двор.

Дважды меня приглашать не пришлось. Старик тоже увязался за нами. Вопреки ожиданиям Соловчихи, я поспешила не за припасами, а прямой наводкой рванула к «ужастикам», как назвал этих красавцев старик.