Книга Запретная алхимия, страница 138 – Стейси Макьюэн

— Не трать время на надежду, что люди меняются, сынок. Они никогда не меняются.

Патрик встал. Он не хотел повторять те бесконечные ссоры, что разрывали эту кухню по швам, когда отец был еще здесь, а Тесс верила, что его можно отговорить. Патрик с братьями слышали их из своей спальни наверху, прижавшись одним ухом к матрасу и зажимая другое подушкой, пока внизу бушевали бури.

— Четыре недели, – прошептала Тесс. – Этого мало, чтобы изменить человека. Видит бог, десяти лет не хватило, чтобы твой отец одумался, и теперь он…

— В плену, – перебил ее Патрик.

— Мертв, – отрезала Тесс, до побелевших костяшек вцепившись в спинку стула. – Нет никакой надежды, что он жив, Пэт. Перестань притворяться…

— Тебе так легко от него отказаться. – Кулаки Патрика дрожали от желания врезаться в стену. Но он закончил ровным тоном: – Но не мне.

Нет, только не Патрику. Он чувствовал, как отец настойчиво стучится в его мысли. Другие склонны были забывать то, что Патрик не мог забыть, когда дело касалось Джона Колсона: игрушечные поезда из старого хлама, легкие шутки и ладонь, способную накрыть сразу две его ладошки. По утрам отец окунал голову в ведро с водой, чтобы смыть угольную пыль с глаз, и те становились красными. Он садился за стол и рисовал что-то необычное: фонарь, фильтр, чайник, трамвай. Тесс удивленно качала головой и спрашивала, откуда он берет такие идеи, а Джон усаживал Донни на колени и отвечал, что собирается перестроить весь этот мир. Мир, созданный руками, из пара и копоти, и все это – до того, как прозвучит свисток на вторую смену.

«Ни один мой сын, – говорил он. – Ни один мой сын не сгниет в шахте». И он нашел способ. Понадобилась всего лишь война. Он был слишком упрям, чтобы умереть, Патрик это знал.

Тесс снова покачала головой, и Патрику показалось, что она постарела на глазах.

— Твоя идея победы – это безумие. Мы уже победили так, как только могли. У нас есть безопасный дом, честный заработок, меньше людей гибнет под землей. – Ее глаза наполнились слезами. – Каждый получает то, что ему нужно, Пат. Бог карает тех, кто пытается заграбастать больше.

Внезапно она зашлась в кашле, согнувшись пополам, и Патрик бросился к ней, поддерживая за плечи, пока приступ не утих. Он вздохнул:

— Твой Бог давно отвернулся от этого места, мам. Здесь мы сами себе боги.

Она села, тяжело опираясь на руки и закрыв глаза.

— Ты так на него похож, Пат. Это и есть самое трудное, – прошептала она едва слышно. – В тебе – часть его и часть меня, и мы не можем выбирать, какие куски себя отдавать детям. Ты – гремучая смесь из нас обоих: его голова и мое сердце. И то и другое тебя погубит.

— Я должен довести дело до конца, мам. Я обещал ему.

— Да, – ответила она. – И не проходит ни дня, чтобы я не ненавидела его за это.

Патрик ушел. Не было времени на сон, не было времени на причитания. Только стук в мозгу, покалывание на губах и неумолимые часы, отсчитывающие последние секунды.

— Не жди ее, Патрик! – крикнула мать ему вслед, когда он вышел в ночную прохладу.

«Что будет с тобой, когда Таннер узнает, что тебя соблазнил человек, которого тебя послали уничтожить?»

Тео подошел ближе. От него разило виски. Виски делает добрых людей злыми, а злых – жестокими. Я спрятала дрожащие руки и подняла взгляд: