Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 85 – Рина Белая

Момент, в котором была искра, напряжение, намек на нечто большее — он не просто упустил. Он его прошляпил. Запорол. Слил. Загубил.

Он тряхнул головой — жест почти инстинктивный, отчаянный, будто тело хотело хоть как-то компенсировать позор разума.

Вася открыл было рот, чтобы сказать хоть что-то.

Но не смог. Так и стоял — с застывшей в пальцах долькой персика, с воображаемой гитарой на плече, и с тяжестью в груди.

Тома шагнула к стене и села, вытянув ноги вперед.

— Долго так стоять собираешься? — спросила она.

Вася вздрогнул, будто его выдернули из застывшего заклинания. Пожал плечами — больше себе, чем ей. И, уже ни на что особо не рассчитывая, медленно подошел и сел рядом.

Какое-то время сидели молча. Каждый — со своими мыслями, привкусом упущенного момента и ароматом персика, который так и остался обещанием.

— А ты… почему оказался здесь? — вдруг тихо спросила она.

— А разве… должна быть причина? — отозвался Вася.

Тома посмотрела на него серьезно — почти с укором.

— Конечно, должна. Я вот… о любви мечтала. Большой. Красивой. Такой, чтобы… не просто «встреча по переписке», а чтоб весь мир замер — и затаил дыхание.

— И как? — тихо спросил Вася. — Нашла… свою любовь?

— Нет.

— Нет?! — переспросил он, будто не верил услышанному. — А как же драконы?

— Ты сейчас так неудачно шутишь? Слишком пафосные ребята.

— Оборотни? — не сдавался Вася. — А что? Сильные. Уверенные. Харизматичные. Одним взглядом трехсотлетние дубы валят! Прирожденные герои.

— Слишком шумные, слишком нетерпеливые.

Тома фыркнула и продолжила:

— Если оборотень кого-то любит — это страшно. Потому что он не умеют быть мягким. Он защищает, рычит, убивает врагов. У него любовь — это битвы и кровь 24 на 7.

— Хорошо. Эльфы? Бесконечно идеальные. Красивые, умные, грациозные, благородные. Они не ошибаются. Не ковыряются в носу. И пахнут… ромашками. Они…

— Одиночки в мраморной раковине, — без тени улыбки перебила она. — Знаешь… моя любимая футболка с котом и дыркой на боку. И… у меня аллергия на пыльцу. И на поэзию. Даже не знаю на что сильнее.

— Тогда… может быть… Вампир? Древний, элегантный, безупречный. Ум, харизма и смерть в одном флаконе.

— Предлагаешь мне каждый день пить гранатовый сок и играть главную роль в драме под названием: «Кровь страсти?»

Вася почесал затылок.

— Ладно… демоны? С полным набором искушения, разрушения и манипуляций? А-а? Огонь, а не ребята! И банька у них — высший пилотаж.

— Согласна, — Тома наконец улыбнулась. — С ними действительно жарко… Даже слишком.

— Я понял… можешь не продолжать. Кто у нас там остался? Ангелы? Нет, этих мы пропустим — скучные до скрежета зубов. О! Некроманты?

Тома приподняла бровь.

— Лучше тоже пропусти. Если не хочешь, чтобы тебя затащили в могилу на романтический ужин.

— Да тебе не угодить! — воскликнул Вася.

Тома не ответила.

Просто молча посмотрела на него.

Спокойно.

Без осуждения. Без снисхождения.

Как будто в первый раз по-настоящему рассматривала.

Потом опустила взгляд, зевнула и, не спрашивая разрешения, улеглась, устроив голову на его бедре.

У Васи перехватило дыхание. Он даже моргать стал осторожнее — чтобы не спугнуть, не потревожить, не разрушить.

Тома закрыла глаза.

Полежала молча.

— Так… о чем ты мечтал? — спросила она, не открывая глаз.