Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 89 – Рина Белая

Главный обвинитель сделал шаг вперед. Его голос дрожал от упрямого злорадства:

— Она не только пронзила сердце тысячелетнего вампира, графа Арно дель Мрака, серебряным клинком… Она повернула время вспять. И пусть он не умер сразу, но умрет. Через тысячу лет. Это — отложенное убийство.

Вася нахмурился.

Про время вспять Тома ему не говорила.

Это выбило его из колеи — но ненадолго.

Он почесал затылок, подумал секунду — и ответил:

— Так это же Великое благо. Души благородных девиц, заточенные в зеркалах графа, теперь получат свои тела, забранные века назад. А значит и шанс на свободу. А значит — она не убила, а спасла. Десятки, может, сотни жизней. Заочно, конечно…

Суд продолжался.

Вася не помнил себя таким красноречивым.

На каждый грех, выжженный в свитке, он находил ответ. Объяснение. Оправдание, которое заставляло строки тускнеть и исчезать.

Верховный Судья молчал. Но свиток — говорил. С каждой исчезающей строкой — все громче.

Осталась последняя.

— Срубленные кусты и деревья, — прочитал Вася… и завис.

Как можно оправдать загубленные кусты и деревья?

Никак.

Но и тут он не сдался:

— Хорошо, — сказал он, глядя на надпись. — Обещаю — по возвращении наверх мы посадим по дереву за каждую срубленную ветку. Я лично прослежу.

И — последняя надпись исчезла.

По залу пронесся скрежет, когда Верховный Судья, впервые за весь процесс, поднялся со своего трона.

Его голос прозвучал, как удар судьбы:

— Невиновна.

Тома сначала не поверила своим ушам.

Она застыла, глядя на Судью. Но слова уже разносились эхом по залу:

Невиновна.

И тогда до нее дошло.

Это не иллюзия. Не шутка. Она может уйти. Из Ада. Живая. Свободная.

С нее будто спало все напряжение, и через миг она не выдержала — кинулась к Васе и обняла крепко, как только могла.

— У тебя получилось! — шептала она, вжимаясь лицом в его плечо. — Получилось… Спаситель мой.

Вася ничего не ответил. Только обнял в ответ.

Крепко.

Как человека, которого не собирался отпускать.

Вернувшись не просто на первый этаж, а обратно в родной, до боли знакомый фэнтезийный мир, Вася и Тома не стали терять ни минуты. Они сразу же взялись за дело — то самое, что пообещали исполнить перед лицом Трибунала.

Они сажали деревья.

Не одно и не два, а десятки, сотни, тысячи. Молодые деревца тянулись к свету, укореняясь там, где когда-то все было выжжено дотла.

Когда Вася в очередной раз опустился на колени, чтобы закопать яму с очередным черенком, он бросил взгляд на Тому, которая ловко орудовала лопатой рядом, и вдруг прищурился.

— Подожди-ка… — пробормотал он. — А ты когда успела столько деревьев срубить?

Тома выпрямилась, вытерла лоб и, с видом глубокой усталости, но без тени раскаяния, ответила:

— Ну, знаешь… Я тут уже пять лет. И за это время были… скажем так, разные ситуации. Где-то костер нужен был — инквизитора сжечь. Где-то — укрытие из веток, чтобы один надоедливый дракон не заметил. Где-то — мост соорудить. А где-то — тропу прорубить.

Она развела руками, будто говоря: «Ты бы на моем месте поступил точно так же».

— Понял, — кивнул Вася. — Засадим теперь все обратно. С процентами.

Тома одобрительно кивнула, и они продолжили…

Васе казалось, что с момента, как они начали сажать, прошла целая вечность. Уставшие руки покрывались мозолями, кожа трескалась, но они не останавливались. Пили воду из термоса, и с каждым глотком становилось легче.