Книга Груз с особой печатью, страница 7 – Александр Тамоников

— Андрей Михайлович, а почему вас послали за мной? Почему капитан Розанов из особого отдела или его помощник за мной не пришли?

— Хм, — усмехнулся Першин. — Видел бы ты, как Розанов чуть ли не радостно и вприпрыжку хотел с самого утра к вам в землянку бежать. Разве что не светился весь от счастья, когда пришел приказ доставить тебя в штаб армии. Но наш комбриг Захар Карпович его пыл малость остудил. Сказал, что сначала сам все проверит и узнает, а потом уже позволит тебя арестовывать. Ну и позвонил полковнику Кашину. А тот велел тебя не в армейский штаб, а в штаб фронта везти, в Сандомир. Мол, там и поговорят с тобой.

— Странно, зачем меня аж в Сандомир везти, если можно все вопросы решить и на уровне армии, то есть прямо тут, на месте?

— Открою тебе секрет, — подмигнул Шубину Першин. — Сам Рыбалко узнал о твоей истории. И кое с кем переговорил. Но ты очень-то не радуйся пока. Вполне может быть, что в главном штабе будет принято решение не в твою пользу. В общем, я сам предложил Слюсаренко отвезти тебя в Сандомир и там дождаться решения о твоей дальнейшей судьбе. Если что, буду просить за тебя от имени нашего комбрига. Эх, и времени-то на все про все у нас практически нет! Наступление назначено на послезавтра, на двенадцатое число. Так-то!

Першин замолчал, так как в землянку вернулся Зубов и принес для всех троих еду в котелках.

— Садитесь и вы с нами, товарищ майор, — пригласил он Першина.

Тот не отказался. Ели молча, неторопливо. Наконец Толик, не вытерпев долгого молчания, спросил:

— Товарищ майор, вы хотя бы мне скажите, Глеб вернется обратно в часть?

Першин и Шубин переглянулись.

— Ты что, подслушивал под дверью? — спросил Першин Зубова.

Тот смутился и ответил:

— Только в самом конце, когда уже вернулся с кухни, малость за дверью постоял. Ну, и кое-что расслышал. Но, конечно, не все. А потому остались вопросы.

— Понятно, — усмехнулся майор. — Можно было предположить, зная твой характер.

— Да я что? Я же никому ничего не скажу, — заверил его Зубов.

Першин укоризненно покачал головой:

— Вот и молчи. А насчет твоего вопроса так тебе скажу. Все будет зависеть не от меня, не от Глеба и даже не от нашего комбрига и даже не от самого командующего нашей 3-й гвардейской танковой армии. Был бы я верующий, так сказал бы, что от Господа Бога, а так… Не знаю. Вот и весь мой ответ.

— Когда поедем и какие вещи с собой брать? — спросил Шубин майора.

— Бери все, что есть, — уверенно ответил Першин. — Кто знает, что потребуется?

— Понял… Толик. — Шубин посмотрел на Зубова. — Напиши матери Рената. Я ему обещал. Самому написать, видишь, не получается. Напиши, что пал смертью храбрых и… В общем, сам знаешь, что написать… Обещаешь?

— Напишу, как надо, не переживай, — заверил Зубов. — Скажи только, где он погиб. Где то место? Чтобы знали…

— Напиши, что в Польше, неподалеку от Хмельников. Точнее сказать пока никак нельзя, — вместо Шубина ответил Анатолию Першин. — А я, когда вся эта буза успокоится, поговорю со Слюсаренко о представлении Рената и остальных ребят к наградам. Потому как погибли они как настоящие герои.

— К Красному Знамени посмертно. Не меньше, — предложил Зубов.

Першин не стал ничего обещать, и дальше разговор не заклеился. Глеб собирался молча, стараясь не забыть ничего из вещей. Першин был прав — мало ли как обернется дело. Шубину, конечно же, было жаль уезжать сейчас, накануне наступления. Он так надеялся сражаться рядом с теми, к кому успел привязаться за это время. Но судьба снова отправляла его в неизвестность. И в этот раз гарантии того, что он вообще вернется в строй и продолжит воевать, она, эта судьба, ему не давала. Впрочем, оставался еще вариант со штрафным батальоном, и этот вариант был для Глеба наиболее подходящим. Все лучше, чем быть отправленным в тыловой лагерь или быть расстрелянным за воинское преступление…