Книга Не верь глазам своим, страница 151 – Лариса Соболева

— Боже мой… Как так? Он ведь шел на поправку…

— Да, было такое, но… Видел, как из его палаты вышла женщина, она была в медицинской маске, даже не подумал, что это его смерть уходила в противоположную сторону. Он умирал на моих глазах… спасти его не смогли. Доктор сказал, что по внешним признакам это яд… Я потребовал сделать вскрытие и установить причину смерти.

Она подошла к нему, обняла, погладила по щеке, говоря:

— Не знаю, как тебя утешить, но очень хочу… Знаешь, сейчас тебе это пережить помогут дети. Да, да, они. Изменить мы ничего не можем, а они могут сгладить и уменьшить боль. Я поеду за ними?

— Тебе было сегодня плохо, за руль садиться…

— Я в норме. А знаешь, поехали со мной? Нет-нет, не возражай, не могу тебя оставить одного. Едем вместе.

Он снял со своего плеча ее руку, поцеловал и согласился:

— Как скажешь. Ключи от твоей машины на месте в ящике.

Харин слушал Гробовского, наверное, в состоянии нирваны, ни один мускул не дрогнул, ни одной эмоции не появилось. Все переживания отражались на лице Кима, желваки на скулах ходили, ноздри раздувались, кулаки сжимались, то краснел, то бледнел, а слыл в следкоме самым выдержанным, несмотря на молодость.

— Я настаиваю на задержании Шевелева Сергея Юрьевича на два месяца, – повторил Гробовский.

— На двое суток, – сказал Харин.

— Я подозреваю его в убийстве собственного отца.

— Ну и бред… – вымолвил Ким.

— Что ты сказал, Расин? – огрызнулся Гробовский. Следующая фраза была адресована Харину: – Вы же видели, Шевелев зашел в палату, а потом поднял крик, что отцу плохо.

— Еще бы! – воскликнул Ким. – Увидеть, что отец умирает…

— Молчать, – приказал Харин. – На задержание поедет Расин.

— Ни за что, – заявил Ким. – Я лучше уволюсь. Теперь мне понятно, Гробовский, как ты добивался показателей, невиновных отправлял на нары.

— Вы, а не ты! – ощерился тот.

— «Вы» я говорю тем, кого уважаю.

— Молчать! – И Харин стукнул ладонью по столешнице. – Гробовский свободен, Расин остался.

— Да, научите вежливости молодое поколение, – выходя из кабинета, бросил Гробовский.

— Да пошел ты… – процедил Ким, – как говорит моя невеста, мурло.

— Ким, передвинься ко мне поближе, – сказал начальник, тот пересел. – Открываю карты. Шевелева надо задержать…

— Человека, который невиновен? – не дослушал Ким.

— Выслушай. У меня точные сведения, что за Шевелева один человек получит вознаграждение…

— Гробовский? – оживился Ким.

— Неважно. Поезжай на задержание, раз ты переживаешь за своего будущего родственника…

— О! Вы и это знаете?

— Скажешь Шевелеву, – продолжил Харин, – что с его стороны это нам помощь, а также ему самому. Я давно пасу Гроба, но он утекает, как вода сквозь пальцы, знаем, что сволочь, а не попадался. Тут такой случай подоспел, все готово, за ним ведется наблюдение, с поличным надо взять, понимаешь? Не могу упустить такой шанс. А за это время ты просмотришь все записи с камер вокруг клиники и внутри, авось найдешь убийцу.

— А если не найду?

— Прямых улик все равно нет. Нет шприца, которым вводили яд в капельницу, нет отпечатков Сергея Шевелева, на дверной ручке не считается, за нее кто только не брался. Ничего нет по существу.

— И обыск делать? Это слишком, им и так досталось.

— Какой обыск, это же инсценировка. Но у нас должны знать, что Шевелев задержан и находится в ИВС, ведь Гробовский проверит. Ты меня понял? Работай, от дерьма надо здесь освобождаться.