Книга Не верь глазам своим, страница 29 – Лариса Соболева

Она ушла из спальни разве что не танцуя, но напевая.

* * *

Ким закрыл машину и, не спеша, торопиться ему некуда, шел к молодежному клубу «Квантум», откуда доносилась громкая музыка, да и мигающие неоновые огни кислотных расцветок заманивали внутрь. Он молод, двадцать семь лет, при всем том не любил тусоваться в клубах, считал, что сборища и скачки под однообразную музыку отупляют, да и времени не находилось. Он шел и думал: «Вот не повезло некоторым, народ, живущий поблизости, наверняка дуреет от этого шума».

Ким из тех людей, которые умеют вызывать к себе доверие после нескольких фраз, сказанных спокойным, благожелательным тоном. Да и внешне он располагает: умные глаза болотного цвета, русые волосы и стандартная для молодого человека стрижка без «фишек»; резко очерченные губы почти всегда в чуть заметной улыбке, но не раздражающей; рост немного выше среднего… в общем, очень симпатичный парень и спортивный.

В зале, заполненном прыгающими молодыми людьми, визжащими и кричащими, он послонялся, заглядывая в лица, но не нашел, кого искал. Решил завтра посетить этот шабаш, вышел в холл, направился к раздевалке, она расположена в цокольном этаже, но услышал сдавленные звуки, будто кто-то хочет закричать, а ему не дают. Вскрик вырвался и заглох… Ким остановился. Кроме бам-бам-бам-бум из зала и воплей, других звуков не доносилось, но ему не показалось, только не понял из-за шума откуда…

О, опять! Ким сориентировался, откуда слышал тот же сдавленный звук – из мужского туалета, туда и направился стремительно. Схватился за дверную ручку, а ее изнутри кто-то держал! Ким всю жизнь занимался спортом, а также боевыми искусствами, но не для медалей, а для физического развития, следовательно, оказался сильнее дохлятины в туалете. Рванул на себя дверь так, что тощий субъект вылетел, грохнулся на пол, завыл, катаясь от боли по зеркальному полу. Ким вошел в туалет…

— Вы что делаете, уроды! – заорал.

У стены двое парней раздевали девчонку, один пристроился сзади держал ее, прижимая к себе, второй зажимал ей рот и ржал, как идиот. Ким схватил за жилет парня, который стаскивал одежду с девчонки (она извивалась, вырываясь), и отшвырнул его. Тот, упав, проехался по длинному полу вдоль кабинок к противоположной стене, ударился головой, застонал от боли. В то же время Ким освободил девчонку из рук паскудника, ударив его кулаком по роже.

— Уроды! – грозно орал. – Я вас всех закатаю лет на десять минимум!

— Не закатаешь, – подала голос девчонка, дыша, будто пробежала марафон. – У них папы и мамы… откупятся.

— Идем, – потащил ее к выходу Ким.

— Подожди! – затормозила она. – А мои вещи!

Действительно, она-то раздета, в одних джинсах, расстегнутых и спущенных на бедра, Ким отпустил руку девушки. Она мигом собрала валявшиеся на полу вещи, включая бюстгальтер, подняла сумочку, сунула все это в руки Кима. На голое тело надела рубашку, отбрасывая с лица копну рыжих волос, лохматая, похожая на фурию, готовая жестоко наказать обидчиков.

Начала с того, кто ее раздевал, а теперь скулил, стоя на четвереньках, ему досталось первому. С яростью пинала его ногами и кричала, что он даже не представляет, что ждет его после этого:

— Получи, гад! Скотина! Не забудь, что у меня тоже есть… – И крикнула ему в ухо, наклонившись: – Па-па! И брат! Если брату пожалуюсь, от тебя останутся одни серьги без ушей, урод!