Книга Не верь глазам своим, страница 39 – Лариса Соболева

— А быстрей?

— Привыкнуть надо к механике, – не отвлекаясь от дороги, отказалась она повысить скорость. – Училась я на механике, но всего год ездила на ней, потом муж купил автомат, времени прошло много, навыки надо восстановить.

— Ты нормально водишь, – заверил Роман. – И не психуй из-за истории с видосом, все куклы станут на свои полки, вот увидишь. У нас водила есть, ему под шестьдесят, философ. Реально философ, преподавал, пока институт не прикрыли. Так он говорит, что люди сильно поглупели, причем во всем мире, мы не исключение. Он приводил много примеров глупости на всех уровнях, говорит, это цивилизационный закат и т. п. Я к чему… Когда человек делает подлость, он уверен, что самый умный, а дураки вокруг обитают, и это его стратегическая ошибка. Те, что на видосе, обязательно спалятся… Уже спалились, современные технологии шансов оставляют мало. А у тебя шансы выплыть из этого дерьма есть.

— Спасибо, Рома, ты хороший парень. Куда ехать?

— Домой, но сначала мою Танюшку заберем.

— Хорошо. – Вероника переключила скорость и вырвалась вперед.

* * *

Сидя перед монитором, Гробовский принял позу, которая означала исключительную заинтересованность: он сгорбился, шею вытянул вперед, правда, как таковой шеи у него нет, короче, вытянул то, что осталось. При этом плечи поднял максимально высоко, а руки поставил на то место, где у стройных людей талия, вытянул губы вперед, брови поднял. «Большая обезьянка в недоумении», – подумал Ким, наблюдая за ним.

Оперативники показывали эпизоды из камер видеонаблюдения, только теперь собрали из всех камер, расположенных вокруг дома и работы потерпевшего, выявили места, где засветилась машина Шевелева старшего.

Гробовский твердил неустанно по двадцать раз на дню: взрывное устройство подложили либо накануне ночью, либо в тот день, когда взорвали автомобиль Шевелева. Только теперь его интересовали не парковки и люди, подходившие к машине, а пассажиры, которые садились хотя бы на минуту к Шевелеву-старшему! Ведь чтобы подложить бомбу внутри, нужно сидеть там же других вариантов не бывает. Вывод напрашивался сам: это сделал кто-то из знакомых.

«Очень ценный вывод, – скептически подумал Ким, – никто не догадался бы ни за что и никогда, только Гроб». Кличка Гробовского ясно дает понять, как к нему относятся окружающие, к счастью, он не в курсе подводных течений.

— Это все? – проворчал Гроб, откидываясь на спинку стула.

— Пассажиров на камеру попало мало, – сообщал ему Ким занудливым тоном (без интонаций). – Не гарантирую, что мы обнаружили всех, кто садился в машину Шевелева-старшего. Камеры не покрывают все пространство города, мертвых зон полно, как и везде. Может, кто-то подсел в одной из этих зон, но…

— Что – но? Что – но? – повернул к нему свою кислую мину Гробовский, увидел бесстрастную физиономию и замер.

Ким креативный, как принято говорить, мыслительный процесс у него работает со скоростью сверхзвуковой ракеты, не успеешь подумать, а он уже вывод сделал, чаще верный. Гробовский считал его доставучим, занудливым, упрямым, однако и упрямство у этого парня особенное – спокойное, невозмутимое, ни один мускул на лице не дернется в любой ситуации. Никогда не определить, на какой он стороне, кому подыгрывает, а кого в грош не ставит, но всегда над ситуацией. Не раз Гробовский задавался вопросом: вот откуда они такие берутся? М-да, отвлекся… Он вздохнул и повторил тоном, не терпящим возражений: