Книга Не верь глазам своим, страница 43 – Лариса Соболева

— Я не имею права выбирать занятие? – негодовал Боря.

— Не имеешь, – вставил свое веское слово негромко Сергей.

Да настолько веское, что младшенький стух, сунул ладони между бедер, опустил голову и пыхтел, а старший продолжил:

— Я тоже хотел откапывать древние города. Но, как видишь, вынужден был помогать отцу, чтобы ты почти до двадцати семи лет по барабанам стучал, как в африканском племени.

— Я ударник, – возмутился Борис тихо. – Классный ударник!

— Да как ни назови, это увлечение для безмозглых. Ну, постучал палками по своим барабанам, и что? Какая польза от твоего ударника?

— Релакс! Вот какая! – распалился Боря, осмелев. – Зал становится как один! Одно дыхание на всех! Одна эмоция! И взрыв один, что стены дрожат! Так отрываются под нашу музыку! Релакс необходим современному человеку, который живет в постоянном стрессе.

Пауза. Сергей вяло, издевательски, с мрачной физиономией зааплодировал, чем добил младшего брата, затем на одной ноте, которая пугала обоих младшеньких, брата и сестру, добавил:

— Очень пламенно. Аж чуть не заплакал.

— Ты… ты… – Боря вскочил, топтался в гневе на месте и негодовал. – Ты не знаешь, какие у меня перспективы. Да меня сравнивают с Яном Пейсом! Но я планирую пойти дорогой Ника Коллинза, уже беру уроки вокала и репетирую пение с барабанами. Я стану лучше Ника.

— Ба… – протянул Сергей. – Георг, у нас певун образовался, а мы его к рутине толкаем. Как жить бедняге? Певун – это не барабанщик, кусок хлеба можно заработать, если в ресторан для дальнобойщиков возьмут.

— М-да, – закивал Карелин. – Это не детский сад, это клиника.

— Хватит! – огрызнулся музыкант. – Это моя жизнь…

— Конечно, твоя, – раздался в кабинете женский голос.

— О! Мариночка! – подхватился Карелин, подошел к ней и игриво приложился к холеной ручке. – Какими судьбами? Отлично выглядишь.

Спору нет, Марина довольно эффектная молодая особа вне возраста. Это правда, никто не в курсе, сколько ей лет, выглядит на двадцать пять, на самом деле наверняка больше. Особенно привлекали ее глаза, раскосые, как на росписях в пирамидах Египта, хищные, как у рыси, и всегда насмешливые. Посвятила она себя развлекательной сфере – свадьбы, банкеты, юбилеи организовывает, разумеется, для тех, кто хорошо платит, а не для тех, кто за столом горланит песни из репертуара попсы. Себя ценит дорого, но данная деятельность нестабильна: то густо, то пусто, однако на носу Новый год, это значит, из праздника следует выжать максимальную выгоду. В остальное время на телевидении она чем-то занимается.

Карелин согнал упрямца Борю с «горячего стула», чтобы Мариночка заняла это кресло напротив Сергея, она же пришла наверняка по делу. Великий музыкант только обрадовался, мигом перескочил в кресло у стены, схватил журнал и тут же, пролистнув, кинул назад, там все про технику. Но Георг жестом прогнал парня и из этого кресла, сам уселся на его место, потому что отсюда хорошо видна гостья. Музыкальному гению пришлось устроиться по другую сторону столика и скучать, уйти под шумок не рискнул, все же он побаивался Сергея.

Обычно Марину вызывали, когда нужен был праздник с банкетом, а тут она сама пожаловала, вся такая непростая, изысканная, дорогая. Подозрительный Карелин видел в данном необычном явлении интригу, но именно он принял ее радушно, улыбаясь во весь рот, да и она сверкала белозубой улыбкой, садясь в кресло посетителей, призналась: