Книга Джули Чан мертва, страница 4 – Лианн Чжан

Она была мессией. Прекрасным ангелом, вытащившим меня из бездны.

Прямо-таки «Сотворение Адама», черт подери.

А потом кто-то из съемочной группы сказал:

— Снято.

Камеры выключили.

Хлоя отступила от меня.

Что-то мелькнуло в ее глазах: сияние исчезло, уступив место жуткой отстраненности.

— Пока, Джули.

И она ушла.

Сестра оставила мне обновленный дом – с ремонтом в духе «и так сойдет»: осыпающийся фундамент, кухонная техника закрашена, плесень, лезущая из сырых углов, – и видео на «Ютуб», вышедшее на следующей неделе: «Нашла давно потерянную сестру-близнеца и купила ей дом #ЭМОЦИОНАЛЬНО». За два дня ролик набрал десять миллионов просмотров. Люди восторгались щедростью Хлои: писали, что плакали, глядя на наше воссоединение, что мне невероятно повезло.

Но после выхода видео она ни разу мне не позвонила. Даже номер свой не дала.

Даже в «Инстаграме» на меня не подписалась.

Меня снова низвели до роли молчаливого наблюдателя, жалкой единицы в растущем числе ее подписчиков. Затерявшись в толпе ее фанатов, я смотрела, как она набирает первый миллион, потом второй, третий, а затем каким-то чудом взлетает до шести миллионов. Как заводит «ТикТок». Как общается со знаменитостями на #NYFW. Как официально представляет публике бойфренда – какого-то неопрятного белого парня в татуировках, готового чуть ли не запустить подкаст о правах мужчин. А вскоре – как выкладывает пост о расставании.

Когда кто-нибудь изредка спрашивал в комментариях: «А что случилось с твоей сестрой?», она отвечала: «Джули не хочет публичности. Мы должны уважать ее частную жизнь». И ей верили, потому что обожаемая Хлоя Ван Хейзен не может поступать плохо. Иногда мне страшно хотелось написать: «Эй! Послушайте! Она просто использовала меня для своего видео! И вообще-то она конченая чертова стерва!!!!» Но я уже видела, как после этого ее бешеные фанаты заваливают меня сообщениями, сочащимися ненавистью, с пеной у рта бросаясь защищать свою любимицу: «Она купила тебе дом, чего тебе еще надо? Ты просто дешевая, страшненькая копия. Всем на тебя плевать! Что, совсем отчаялась?»

Несмотря на взрывные просмотры – двадцать миллионов, как-никак, – обо мне быстро забыли. У меня было десять секунд славы, а потом всем стало плевать. Я – лишь копия, меркнущая на фоне своей сестры, сноска в истории ее великой жизни, забавный факт на фанатской вики-странице: а вы знали, что у Хлои есть сестра-близнец?

Через год молчания я смирилась, что она больше никогда мне не напишет, и заблокировала ее соцсети – жалкая попытка сохранить остатки рассудка. Но на реальность интернет-баррикаду не поставишь.

Чем выше взлетала моя сестра, тем чаще люди принимали меня за нее. Теперь и двух недель не проходит без мучительного напоминания о ее предательстве. Каждый раз, когда кто-то упоминает ее, меня затягивает в воронку раздражения, а по ночам, когда содрогается от порывов ветра мое подобие дома, мне порой слышится ее голос. «Джу-Джу», – стонут комнаты. Будто ее голос застрял эхом между стенами, скребется о дюжину слоев белой краски, отчаянно пытаясь выбраться наружу.

* * *

— Кричать на покупателей недопустимо, – говорит мне менеджер.

Похоже, Вера настучала. За его спиной висит ее фотография: улыбается со своим дурацким сертификатом «Сотрудник месяца» и купоном «Суперфудс» на пятьдесят долларов. Она купила сорок пять банок грибного супа для местной благотворительной акции. Ненавижу ее.