Книга Прогулки в прошлое, страница 43 – Анна Васильевна Дубчак

— Хорошо, предположим, она стала свидетельницей преступления. Но какое отношение это может иметь к Любе?

— Понятия не имею, — вздохнула Женя. — Кто знает, а вдруг в этом доме был ее покойный муж? Вот тогда бы точно все встало на свои места. Хотя официально Игорь Воскресенский умер от сердечного приступа.

— Понятное дело… Судя по всему, он был уважаемым человеком, крупным бизнесменом, миллионером, и, если так нелепо засветился на вечеринке (я имею в виду, его там пристрелили или прирезали, к примеру, в постели любовницы), вряд ли его молодая жена захотела, чтобы об этом узнала общественность. Поэтому и написали, что он умер от сердечного приступа. И тогда интерес Любы к моей сестре был бы оправдан. Вера могла увидеть все это и, как вариант, рассказать мне. Вот чего может ждать от меня Люба — подробностей! Быть может, она предполагает, что сестра рассказала мне об этом случае и назвала имя любовницы… Но это я так, рассуждаю.

— Здраво рассуждаете. Ужасно интересное дело! Ну так что, подъем? Кстати, как спалось?

За завтраком за столом собралась та же компания, что и за ужином. Женщина средних лет, к которой обращались уважительно, называя ее Галиной Петровной, накрыла на стол и сразу же удалилась на кухню. Я так поняла (кажется, мне представили ее еще вчера), что это помощница по хозяйству, которая, зная, что в доме адвоката (да еще и в присутствии гостя, следователя) за столом могут вестись характерные для этой профессии секретные разговоры, редко когда питается с хозяевами, скорее всего, у нее имеется отдельный стол на кухне. Да и мне, честно говоря, было бы неприятно, если бы вся моя история была озвучена в присутствии совершенно постороннего человека. Кто знает, как эта Галина Петровна отреагировала бы на то, что меня только что выпустили из тюрьмы?

Я так соскучилась по домашней еде, что с удовольствием ела молочную кашу, оладьи с медом. Будь моя воля, я после завтрака вернулась бы в кровать и попыталась бы снова уснуть. Да, я понимала, что нахожусь в чужом доме и что пока у меня есть только два варианта, где бы я могла проживать до тех пор, пока не решу вопрос со своими квартирами: это у Бронниковых или у Любы. Но по мне, так лучше и спокойнее я чувствовала себя здесь, рядом с Женей. Я откуда-то знала, что она поможет мне. В ней чувствовалась сила, она производила впечатление уверенной в себе и умной женщины. Борису Михайловичу я тоже, безусловно, доверяла, но с Женей мне было проще общаться, легче. Все-таки она была женщиной.

Женя за столом озвучила мою версию причастности Веры к семье Воскресенских, напомнила о существовании загородного дома, работая в котором Вера могла стать свидетелем преступления. Все как-то сразу оживились, эта идея всем показалась жизнеспособной.

— Женя, как ты смотришь на то, чтобы встретиться с этой Ольгой Воскресенской и поговорить с ней? — спросил Ребров.

Я удивилась. Почему это предложили именно Жене? А сам Ребров? Он же следователь!

— Я бы поехала, но только вместе с Ритой, — сказала Женя. — Все-таки Рита — сестра Веры. И если между Воскресенской и Верой были теплые доверительные отношения, тем более что Вера спасла эту женщину от смерти, то разговор точно получится. Все-таки Вера погибла… Понимаю, что спекулировать на этом нельзя, но должны же мы найти настоящего убийцу Веры. Вот пусть эта женщина нам и поможет. Вы как, Рита, готовы к этой встрече или же вам нужно набраться сил?