Книга Прогулки в прошлое, страница 53 – Анна Васильевна Дубчак

Как же тихо стало. Слышно было только дыхание присутствующих. Все сидели, не шелохнувшись, пытаясь осознать услышанное.

Первой пришла в себя Ольга:

— Риточка, милая, да у вас буйная фантазия! Я принесу вам валерианы или, хотите, сделаю успокоительный укол? Разве так можно, честное слово? Да как вам такое в голову-то пришло?

— Рита, дорогая, успокойтесь. — Женя придвинула к ней свой стул и обняла ее за плечи. — Я понимаю, вам сейчас трудно, и вы запутались в своих предположениях. Вам страшно… Но предположить такое? Что Люба убила своего мужа? Нет, никогда не поверю. И это притом что я не знакома с ней, что практически ничего о ней не знаю.

— И это правильно. — Воскресенская достала из шкафчика таблетки валерианы и положила на стол перед Ритой, налила воды в стакан. — Вы просто не знаете Любу. Она настоящий ангел. И она на самом деле очень любила моего брата. Ну какой смысл ей был его убивать? Игорь никогда и ни в чем ей не отказывал. Почти вся его недвижимость была записана на нее. К тому же у них есть ребенок, сын Фимочка, в котором мой брат души не чаял, как говорится. Мальчику всего-то три года. Нет-нет, это бред, что Люба желала смерти мужу. Знаете, как иногда бывает, молодая жена сидит дома, как в золотой клетке. Так вот, у Любы не такой случай. Она могла спокойно путешествовать, когда Фимочка немного подрос, она ездила с ним за границу, на море, Игорь отпускал ее, потому что верил. И уж точно не следил за ней. Он не всегда мог поехать с ними, он же был занятым человеком! Уверяю вас, Люба — чистый и светлый человечек. Она не изменяла мужу, не собиралась менять свою жизнь, став богатой вдовой. С Игорем она чувствовала себя любимой и защищенной. Что ей сейчас проку от этого богатства, которое навалилось на нее…

— Скажите, — подал голос Сергей, — а кто сейчас живет в том доме, ну, там, где умер ваш брат?

— Я, — Воскресенская повернулась к нему. — Я там живу. Мне Люба позволила там жить. Она знала, как он мне нравится.

— И вы там реально живете? — зачем-то спросила Женя, помня о том, что у Ольги есть, помимо дома, в котором они находились, еще и квартира в Москве. Какой смысл был в этом вопросе?

— Да, я там реально живу. А московскую квартиру планирую сдавать. Как и этот дом. Да, вы задали правильный вопрос, я и сама его себе задаю: почему я живу там? Потому что это не дом, а мечта! Да, он большой, и много денег уходит на его содержание, но он такой шикарный… К тому же там все напоминает мне о брате. А здесь… Здесь все словно чужое, и мне всегда чудится, что его стены пропитаны запахом посторонних людей, тел, прокисшей еды, которую приходится выбрасывать ведрами… Нам с Верочкой приходилось постоянно выводить какие-то пятна с диванов, зачищать грязь, засохшую еду с ковров… И, если уж быть до конца честной, этот дом никогда не принадлежал мне по документам.

Сергей отреагировал на это резким поворотом головы — он посмотрел на Женю, которая, задумавшись, катала пальцем по столешнице крупную розовую виноградину. Почувствовав взгляд Сергея, она тоже повернула голову в его сторону, едва заметно кивнула, мол, я поняла, и неожиданно нервным движением раздавила виноград, забрызгав соком стол и свою руку.

— Этот дом до недавнего времени был оформлен на брата, — между тем продолжала Воскресенская, — он купил его по очень выгодной цене, просто вложил деньги и потом с легкостью отдал его мне, оставаясь при этом по документам хозяином, разумеется. То есть отдал, чтобы я жила на доходы от сдачи дома в аренду. Как он говорил еще, «на поддержание штанов». Он, знаете ли, всегда считал меня бездельницей, не приспособленной к жизни, но относился ко мне с любовью. «На, Оля, тебе дом, сдавай его с умом, это тоже работа…» А московская квартира, в которой я прожила всю жизнь, осталась нам от родителей. Игорь давно уже отказался от своей доли, и она полностью оформлена на меня.