Книга Прогулки в прошлое, страница 90 – Анна Васильевна Дубчак

— Мы вместе с Верой. У нас был составлен список, и мы все складывали в сумки и пакеты по списку.

— В списке были хлеб и майонез?

— А как же! Как без хлеба? Я лично покупала шесть батонов и один бородинский. И майонеза было две упаковки.

— Но когда вы приехали, всего этого в сумках и пакетах не было?

— Не было! Мы и удивились! Но Борис абсолютно все ест с майонезом, он даже пирожные готов был, наверное, поливать им…

— Кто резал салат?

— Вера. У нас варился суп, я следила за костром, помешивала суп, а Вера резала овощи.

— И вот вдруг Вера сообщает вам, что нечем заправить салат… нет майонеза, так? — спросила Женя.

— Ну да. А при чем здесь это-то?

— Да при том, что она нарочно еще дома вынула из пакета или сумки, не знаю, хлеб и майонез, спрятала где-то там, дома, чтобы потом уже на пикнике, обнаружив пропажу, отправить в назначенный час мужа в деревню, в магазин. Ведь чем меньше на озере людей, тем ей проще незаметно исчезнуть, зайти в лес, дойти до указанного места, чтобы дождаться Любу и получить от нее деньги.

— Да… Это, между прочим, очень похоже на правду, — согласилась с ней Рита. — И если это так, то расчет Веры был идеальный: Борис точно бы отправился в магазин. Другое дело, что никто не мог предположить, что он застрянет в деревне на полдня… И ведь алиби у него стопроцентное!

— Получается, что надо заняться алиби Любы…

— Тема алиби Любы возникала у всех неоднократно, — напомнил Борис. — Об этом мне рассказывал Валера. Но что-то мне подсказывает, что никто этим вопросом еще не занимался. Да и не так просто это сейчас сделать.

— Почему же? — сказала Рита. — Меня же выпустили, а убийцу Веры не нашли. Дело возобновлено!

— Да, я все понимаю… Но как технически это сделать? Мало ли где она могла быть в момент убийства Веры?

— Вот пусть и вспоминает! — удивляясь своей легкости в желании преодолеть симпатию к Любе, воскликнула Женя.

— Представляю, как она изумится и расстроится, когда Кондратьев пригласит ее на разговор, — заметил Петр, который сам же и поднял волну подозрений против Любы.

— Или испугается, — сказала Рита.

На некоторое время разговоры затихли, все были увлечены едой.

— Знаете, Женя, Борис, Петр Михайлович, — сказала Рита, промокая губы салфеткой. — Я так благодарна вам за гостеприимство, за то, что вы так активно принимаете участие в моих делах.

— Уж не засобирались ли вы домой? — сощурив глаза, не без тревоги спросила Женя, для которой пребывание в доме Риты представлялось необходимым хотя бы до момента полного окончания расследования.

— Теперь, когда Рыбкин задержан, я бы могла вернуться домой, заняться продажей квартир. Честно говоря, не совсем еще готова, не знаю даже, с чего начать, но необходимо уже действовать. Вот продам хотя бы Верину квартиру, куплю что-нибудь себе, а свою буду сдавать… Как-то так. Да и от машины хочу избавиться.

— Не торопитесь, — мягко произнес Петр, обращаясь к Рите. — Давайте уже доведем дело до конца, давайте поймем, кто убил вашу сестру, а потом уже начнете действовать. А Борис вам поможет, познакомит с хорошим риелтором, проконтролирует сделку.

— Рита, не торопись, — попросила ее Женя, даже не заметив, как перешла на дружеское «ты». — Не надо. Еще успеешь. Но я все про Любу. Мы так быстро записали ее в убийцы, что мне стало как-то не по себе… Нет-нет, это не она. Ну не могла она отравить мужа, а потом еще хладнокровно разбить голову твоей сестре… Не тот это тип человека, понимаешь? Она, может, и кажется вам женщиной сильной, неглупой… Но она, повторюсь, женщина, временами слабая, и буквально сегодня призналась нам, причем с такой горечью в голосе, что сожалеет о том, что ничего не сделала для своего мужа. Что прошляпила возможность убедить следователя в том, что его могли убить. И что только теперь, когда она немного набралась сил, она и начала действовать, разработала целый план. Нет-нет, это не она. Если бы она была хладнокровной убийцей, то давно бы, прихватив денежки, махнула куда подальше из России и зажила бы там тихо и спокойно с сыном. И уж точно не стала бы ворошить это дело, побоялась бы даже вспомнить имя Веры. А так она, по ее словам, повторюсь, разработала целый план, чтобы только узнать о последних днях жизни мужа.