Книга Город прощения, страница 149 – Лэй Ми

Цзян Юйшу горько усмехнулась:

— На словах ты это не признаешь, но в душе веришь, что она способна на такое, да?

Помолчав, Гу Хао произнес:

— Должна быть причина.

— Именно этого я и боюсь… – Цзян Юйшу вздохнула. – Ты должен понимать, что перед тобой уже не семнадцатилетний ребенок.

Гу Хао опустил голову:

— Она не причинит мне вреда.

— Но задумывался ли ты… – она посмотрела на старика, – что на самом деле ты, человек, который знает ее лучше всех, представляешь для нее наибольшую опасность?

Гу Хао взглянул в гостиную – на обеденном столе лежал раскрытый дневник.

— Поэтому я уверен, что найду ее.

Цзян Юйшу, видя, что не может его переубедить, почувствовала глубокое бессилие. Они молча стояли на кухне, между ними шипел и выпускал пар электрочайник.

Спустя долгое время первой заговорила Цзян Юйшу, сменив тон на более легкий:

— Ты справишься. – Она улыбнулась. – Перед отъездом я помолилась, и на душе стало спокойно.

Гу Хао тоже усмехнулся:

— Слава Господу!

— Давай я сейчас возложу на тебя руки и помолюсь. – Цзян Юйшу оживилась. – Хоть ты и не веришь в Господа, тоже повтори про себя, поможет.

С этими словами она допрыгала на одной ноге, протянула руку и положила на плечо Гу Хао, закрыла глаза.

— Отец наш небесный, мы благодарим Тебя, благодарим за дарованную нам жизнь, благодарим за постоянную заботу и защиту…

Гу Хао почувствовал, как тепло от ее руки сквозь пиджак, рубашку и кожу согрело его изнутри. Голос Цзян Юйшу был медленным, низким, казалось излучавшим непоколебимую веру и благочестие. Гу Хао тоже закрыл глаза – и необъяснимо обрел душевный покой.

— …умоляем услышать нашу молитву, исполнить помышления сердца нашего. Во имя Господа нашего Иисуса Христа благодарим и молимся. Аминь.

Аминь…

* * *

Гу Лань подхватила сумку, покружилась перед зеркалом, взяла ключи от машины и вышла. Заперев дверь, подняла у входа большой мусорный пакет – пустые банки и пластиковые бутылки внутри издали звонкий стук. Спустилась на лифте на первый этаж в холл, вышла из подъезда – и сразу увидела мужчину в потрепанном камуфляже. Тот, наклонившись, рассматривал еще не увядшие цветы на клумбе; лицо его радостно сияло. Рядом с ним стояла небольшая тележка, заваленная картоном, пивными бутылками, банками и прочим хламом.

Гу Лань подошла к нему с улыбкой:

— Сегодня вы так рано?

Мужчина поднял голову, указывая на цветы, невнятно проговорил:

— Эти цветы еще здесь…

— Да, жизненная сила у них что надо.

Гу Лань протянула ему мусорный пакет. Мужчина осклабился, обнажив пожелтевшие от табака зубы; морщины на его лице образовали глубокие борозды.

— И еще… – Она достала из сумки бумажный пакет, протянула ему. – Рисовые шарики, на завтрак.

Глаза мужчины заблестели.

— Ну зачем же…

Гу Лань, махнув рукой, направилась на высоких каблуках к парковке. Вдруг остановилась, немного подумала, вернулась к тележке и, наклонившись, посмотрела на стопку бумаги, придавленную пустой канистрой. Бумага формата А4, листов двадцать – тридцать. Содержание их полностью одинаковое – цветной рисунок: две длинноволосые девочки бегут, держась за руки, одна в красном платье, другая в белом; перед ними простирается бескрайнее синее море. Внизу картинки было написано: «Если ты знаешь историю, стоящую за этой картиной, если ты та девушка в белом платье, если ты помнишь яичницу на двоих, свяжись со мной».