Онлайн книга «Город прощения»
|
Из наушников Тай Вэя донеслось несколько восклицаний. Кто-то осторожно спросил: — Начальник Тай, это незаконное проникновение. Может… Тай Вэй уставился на монитор, не говоря ни слова. * * * Дужка замка быстро отвалилась и теперь болталась в петле, словно недовольный вопросительный знак. Гу Лань открыла железные ворота и вернулась в машину. Дальний свет озарил заросшую травой дорогу и пустые здания больницы, разорвав густую темноту, и внедорожник помчался внутрь территории. Крематорий стоял на пустыре между поликлиникой и стационаром. Буйно росла дикая трава. Бо́льшая часть металлического здания была скрыта в пожухлой желтизне. Гу Лань поставила внедорожник прямо напротив, вышла, заглушила двигатель, вытащила с заднего сиденья большой черный полиэтиленовый пакет и медленно направилась к крематорию. Два луча света отбрасывали перед ней длинные тени. Она опустила пакет, поправила растрепанные ветром длинные волосы, засунула руки в карманы плаща и молча смотрела на крематорий. Через несколько секунд фары погасли и вокруг воцарилась темнота. Гу Лань по-прежнему стояла неподвижно, прислушиваясь к плачу осеннего ветра и к шелесту полиэтиленового пакета. Спустя время она вздохнула. Затем наклонилась, открыла пакет, вынула железное ведро с ажурными иероглифами «счастье, достаток, долголетие». Сразу же туда полетели стопки желтой бумаги и ритуальных денег. Гу Лань достала сигареты и зажигалку, закурила, затем поднесла огонек к желтой бумаге в ведре. Налетел порыв ветра, и огонек погас. Гу Лань несколько раз щелкнула колесиком зажигалки, но вылетели лишь несколько искр. «Не балуй, – мысленно сказала зажигалке Гу Лань. – Давай». Она бросила сигарету в ведро и снова щелкнула колесиком. Огонек выскочил, несколько раз качнулся – и уверенно загорелся. Гу Лань грустно усмехнулась: — Вот ты какой… Желтая бумага занялась, и вскоре из ажурных иероглифов на краю ведра вырывались языки пламени. Гу Лань присела на корточки, терпеливо бросая в него вещи из черного полиэтиленового пакета по одной. Ей казалось, что нужно что-то сказать, но, возможно, и не нужно ничего говорить… Пламя бушевало. Лицо Гу Лань, освещенное им, стало румяным, зрачки тоже загорелись, словно два глубоких озера, беззвучно полыхающие. Бумажные куклы[32]. Бумажные боксерские перчатки. Бумажное белое платье. Бумажные кроссовки «Найк». Пространство перед крематорием было освещено. Казалось, между небом и землей осталось только это теплое место, даже ветер стал ласковым… Наконец некогда набитый черный полиэтиленовый мешок опустел. Гу Лань бросила в железное ведро и сигареты из кармана. Затем, в дыме, внезапно ставшем удивительно ароматным, обошла ведро и направилась к крематорию. Пробравшись через пожухлую дикую траву и сорвав полицейскую ленту, ухватилась рукой за холодную ручку. Открыла дверь, вошла внутрь, снова закрыла дверь. Она исчезла из поля зрения дрона. В наушниках Тай Вэя снова послышался шепот. Тот по-прежнему не двигался, лишь смотрел на экране монитора на постепенно угасающий огонь. По крайней мере, пусть она выплачется там, где ее никто не увидит… Однако, ко всеобщему удивлению, на следующий день Гу Лань исчезла. Утром после поминальной церемонии в больнице «Баньшань» она, как обычно, пришла на работу в компанию. Все выглядело так же, как всегда. Около трех часов дня она появилась у окна, подняв руку, чтобы защититься от прямых солнечных лучей. Потянувшись, достала из шкафа плед, положила его на диван и опустила жалюзи. Казалось, она собиралась немного вздремнуть. Группа наблюдения не придала этому значения, воспользовавшись возможностью выйти из машины, размять ноги и перекусить. |