Книга Тень мертвеца. Последнее дело Фан Му, страница 222 – Лэй Ми

Как было бы хорошо, если б он решил поверить Ляо Яфань.

Как было бы хорошо, если б он не поехал на кладбище Лунфэн.

Как было бы хорошо, если б он сперва подумал о Ляо Яфань.

Как было бы хорошо…

Ничего нельзя изменить. Подобно тому, как Фан Му не смог солгать своему сердцу в критической ситуации.

Любовь – это инстинкт, естественная реакция, то чувство, которое невозможно скрыть.

Любовь – это первый человек, который приходит на ум.

Только вот та девушка, которой пренебрегали, как сорной травой, в итоге умерла от пренебрежения.

Что может вызвать большее сожаление, чем это?

Так и не погулял с ней в парке. Так и не пообедал с ней как следует. Так и не познакомил ее со своими друзьями. Так и не сказал ей ни единой серьезной и искренней фразы…

«Она больше никогда не вернется».

Казалось, сердце сжалось в комок, а дыхание вот-вот остановится. Фан Му почувствовал, как тело онемело, и, почти подлетев к стулу, сел. Опустил голову на колени и крепко вцепился в волосы.

«Успокойся. Сдерживайся. Чтобы противостоять. Чтобы отомстить за нее».

Через несколько минут кровь, казалось, снова потекла по венам. Фан Му тихонько выдохнул, поднял голову и не спеша порылся в карманах.

Пусто. Он вдруг вспомнил, что потерял портсигар.

В эту минуту Фан Му был нужен табак; он был нужен ему, чтобы успокоиться, этот дым был нужен ему, чтобы заслонить знакомые вещи перед ним. Он оглядел комнату и вскоре заметил на прикроватной тумбочке полпачки сигарет. Ее оставила Ляо Яфань. Фан Му с трудом подошел, взял пачку и вдруг обнаружил, что под ней лежит листок бумаги. На нем было несколько корявых слов и большой восклицательный знак.

Еще раз закуришь – лишишься руки!

В одно мгновение горе, сдерживаемое в течение целого дня, обрушилось на него, словно наводнение, прорвавшее плотину.

Фан Му рухнул на пол и во весь голос зарыдал.

Ночь прошла без сна.

Когда он, пошатываясь, спустился с чердака, то не знал, который час. Время, казалось, было чем-то малозначительным.

В кофейне «Затерянный в раю» стояла непроглядная темнота: роллетная дверь и плотные фланелевые шторы не пропускали ни солнечного света, ни шума снаружи. По сравнению с оживленной улицей за стеной это место больше напоминало изолированное затворническое пространство.

Тишина. Темнота. Периодически повторяющиеся отчаяние и ожидание.

Шаркая тапочками, он медленно ходил взад-вперед. Зрение постепенно приспособилось к мраку, и все вдруг начало всплывать из тени, словно некие причудливые объекты, которые из последних сил вырывались из чернил, но тут же лопались и непрерывно истекали жидкостью.

Он не хотел ни говорить, ни думать. На душе было так же пусто, как в этой кофейне, – только темнота и несколько абсолютно безжизненных предметов.

Бариста уволилась, оставив простое заявление об уходе, и даже не забрала зарплату за месяц. Возможно, она действительно обнаружила голову врача. Но теперь это уже неважно – от головы он избавился.

Единственное, о чем он жалел, – что у него больше не было игрушки, на которую он мог бы выплеснуть свой гнев.

Но нужно ли ему это?

Все было ложью. Так называемая любовь была лишь его иллюзией, а он – просто пешкой, которую использовали, даже когда «Огни города» стал духом – защитником горожан!