Книга Ящик Скиннера, страница 54 – Лэй Ми

Фан Му рассмеялся:

— Ну, пускай это считается особым случаем.

— А где вы встретились с Яфан?

— Я ехал из городского госпиталя, по северной улице Нанкин. И увидел там Яфан.

— Из госпиталя? Ты что, болен?

— Нет, ничего такого. Ездил побеседовать с жертвой – тем человеком, из-за которого произошла большая автокатастрофа.

— Серьезно? – заинтересовался учитель Чжоу. – Я слышал, там был замешан преступник, сбежавший из изолятора.

— Это правда. – Фан Му вздохнул, и лицо его помрачнело.

Учитель Чжоу пару секунд смотрел на него, после чего спросил:

— Что не так?

На мгновение юноша задумался, а потом рассказал про дело Люо Цзяхая от начала и до конца. Учитель Чжоу внимательно слушал, и его брови все плотней и плотней сдвигались на переносице. Он ни разу не перебил Фан Му.

— Так что это моя вина. – Сказав это, юноша испугался, что учитель будет тревожиться, и торопливо добавил: – Я должен поймать его как можно скорее, пока он еще чего-нибудь не натворил.

Учитель Чжоу прикурил сигарету и долго в молчании дымил ею.

— Та девушка, о которой ты упоминал, как ее имя?

— Какая девушка?

— Ну та, которой казалось, будто от нее плохо пахнет.

— А! Шен Сянь.

Учитель Чжоу снова задумался; столбик пепла постепенно рос на кончике сигареты, которую он держал между указательным и средним пальцами.

Фан Му показалось, что он ведет себя как-то странно.

— Учитель Чжоу!

— А? – Тот очнулся от раздумья, отбросил в сторону окурок и широко улыбнулся. – Всё в порядке. Пойдем за стол.

* * *

За ужином царила оживленная атмосфера; дети были в восторге от угощения из «Кей-эф-си». Как только еду выложили на стол, они сразу всё расхватали. Возможно, из-за того, что впервые ее блюда встретили холодный прием, сестра Чжао выглядела немного недовольной: она даже отказалась попробовать «дурацкое» куриное крылышко, которое Ляо Яфан ей предлагала. Правда, недовольной выглядела не она одна. Фан Му заметил, что и учитель Чжоу продолжал хмурить брови до самого конца ужина, как будто обдумывал что-то.

Когда с едой было покончено, юноша вызвался помочь сестре Чжао убрать со стола и шепотом спросил:

— Что такое с учителем Чжоу?

Сестра покачала головой:

— Понятия не имею. Днем все было в порядке.

Собираясь уходить, Фан Му хотел попрощаться с учителем Чжоу, но у себя в комнате его не оказалось. Удивленный, он прошелся по коридору и заметил свет в другой спальне.

Учитель Чжоу был у сестры Чжао – стоял перед импровизированным алтарем, держа в руках только что зажженные благовонные палочки. Он вставил их в курильницу, и дым лениво пополз к потолку, расплываясь в стороны тонкой вуалью. Учитель Чжоу смотрел на фотографию в траурной рамке.

Решив не беспокоить его, Фан Му тихонько удалился.

Дела шли хуже некуда: несколько дней спустя по всем полицейским участкам было разослано уведомление – выяснилось, что у полицейского на мотоцикле похитили табельное оружие. Сотрудники полиции обыскали все вокруг, опросили сотни местных жителей, но так и не смогли отыскать револьвер с серийным номером С00863726.

Вне зависимости от того, что сподвигло похитителя завладеть револьвером с шестью патронами, полиция была уверена, что его намерения далеки от благих.

Фан Му казалось, что на его плечи лег неимоверный груз. Каждое утро, когда он включал свой мобильный телефон, там висело по несколько десятков сообщений с просьбами об интервью, хотя Бьян Пинь прилагал все усилия, чтобы никто не мог к нему пробиться. Фан Му знал, что большинство журналистов желают получить от него признание, ведь, как профайлер, он допустил ошибку. Кое-кому в Департаменте, похоже, нравилось наблюдать за его страданиями: Фан Му был моложе большинства сотрудников, но начальство обращалось с ним куда более уважительно, чем с ними. Курсируя между Департаментом общественной безопасности и полицией, он чувствовал, что его провожают любопытными взглядами и перешептываются за спиной.