Книга Шпионская леска, страница 7 – Лен Дейтон

Мы проехали мимо обшарпанного дома, приютившего под своей крышей так называемые «предприятия альтернативного бизнеса»: магазинчик, торговавший сломанными велосипедами и рассадой, кооперативный детский сад, галерею феминистского искусства, марксистскую типографию, печатавшую главным образом различные воззвания.

На соседней улице женщина в национальной турецкой одежде что-то писала на стене дома, прыская краской из аэрозольного баллончика.

А на фасаде моего жилища были изображены два ангела, расстреливающие из пулеметов охваченную ужасом толпу, — монументальная фреска под названием «Избиение невинных», которой, увы, суждено было остаться незаконченной: художник, едва раздобыв деньги на краску, скончался от чрезмерной дозы наркотиков.

Желая убедиться, что в моей квартире — попасть ко мне можно было только через задний двор — не засели непрошеные гости, Вернер решил подняться вместе со мной.

— Не волнуйся, Вернер, — пытался я его успокоить, — ребятам из отдела меня здесь ни за что не отыскать. Да и едва ли в команде Фрэнка сыщется храбрец, который решился бы пойти в эту часть города в такое время…

— Осторожность нам не повредит, — перебил Вернер.

Откуда-то доносились звуки индийской музыки… Вернер осторожно открыл дверь и повернул выключатель. Под потолком загорелась тусклая лампочка; и ни люстры, ни абажура. Вернер внимательно осмотрел комнату: обои клочьями свисали со стен; возле окна помещалась кровать — вернее, то, что заменяло мне кровать: грязный матрас и не менее грязная простыня; на стене висел изодранный плакат — свинья в полицейской форме. С тех пор как я поселился в этой квартире, я почти ничего здесь не менял — не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. Вот и жил в замызганной убогой комнатушке, с одной на нескольких соседей ванной комнатой и допотопным зловонным туалетом.

Индийская музыка смолкла.

— Надо бы подыскать тебе жилье поприличнее, Берни, — заметил Вернер. — По-твоему, от ребятишек из отдела можно скрываться только в такой вот вонючей дыре?

— Да по-моему, они давно уже забыли о моем существовании, Вернер. — Мне очень бы хотелось взглянуть на эту комнату глазами Вернера, хотя едва ли это было возможно: в отличие от него я с детства притерпелся к грязи, нищете, убожеству.

— Кто о тебе забыл? Отдел? Они же пытались арестовать тебя! — Я силился понять, о чем он сейчас думает, мой телохранитель, однако по выражению его лица понять это не сумел бы никто.

— Это было несколько недель назад. И потом, ты ведь знаешь, что им ничего не стоило засадить меня в тюрьму. Они же просто проигнорировали меня — как родители, закрывающие глаза на шалости ребенка. Кстати, я говорил тебе, что они до сих пор перечисляют жалованье на мой банковский счет?

— Да, ты говорил, — произнес Вернер, похоже несколько разочарованный. Возможно, ему даже нравилось думать, что я в бегах, и очень не хотелось в этом разубеждаться. — Знаешь, Берни, последнее слово все равно за ними…

— Им надо, чтобы я помалкивал и не попадался им на глаза. Что я и делаю.

— А не рано ли ты успокоился? Может быть, они специально затаились. Ждут, когда ты объявишься. Помнишь, ты говорил, что они злопамятны?

— Может, и говорил. Но сейчас я не в силах это обсуждать. Я очень устал, Вернер. И хочу выспаться.