Книга Шпионская леска, страница 81 – Лен Дейтон

— Знаю…

Когда Дафни отошла, я поздоровался со всеми, включая отставного служащего МИДа сэра Жиля Стрипли-Кокса и его жену. Злые языки прозвали его «Крипи-Покс» — «Жуткий Сифилис». Румяное лицо и густые седые бакенбарды придавали ему сходство с преуспевающим фермером. Но стоило услышать его причудливые речи, речи человека с Уайтхолла, и все становилось на свои места. В настоящее время он выращивал розы, предаваясь любимому занятию в промежутках между поездками в Лондон, где он возглавлял отдел гражданской службы по связям с прессой, обретаясь в самых тихих заводях Уайтхолла, неизменно распространяя вокруг себя тоску и уныние. Как и все политики его ранга, он обладал необыкновенной памятью. Мы виделись с ним всего лишь раз, но он меня запомнил.

— Молодой Сэмсон, не так ли? Встречались на вечеринке у той девицы Мэттью. Помните, эта новомодная кухня… Гости так и остались голодными — совершенно нечего есть…

Отделаться от Стрипли-Кокса было не так-то просто. Придвинувшись ко мне вплотную, он спросил:

— Скажите-ка, Сэмсон, что это за мелодия?

— Она называется «Кордова», — ответствовал я. — Альбенис, в исполнении Джулиана Брима.

Я говорил со знанием дела, поскольку после приобретения музыкального центра Дики проигрывал эту мелодию снова и снова, демонстрируя гостям переключатель дорожек и прочие возможности своей любимой игрушки.

— Легко запоминается, — одобрительно заметил Стрипли-Кокс. Он взглянул на жену, легонько кивнул ей и добавил: — Моя жена сказала, что вы большой эрудит.

— Ну что вы, сэр Жиль, — ответил я и поспешно ретировался, пробормотав нечто невразумительное, кажется, что-то в том смысле, что неплохо бы выпить еще бокал вина.

Отделавшись от докучливого старика, я осмотрелся. Над камином висела все та же потускневшая от времени картина, изображающая Адама и Еву. Дики всем объяснял, что это образчик так называемого «наивного искусства» и что в том-то и состоит особая прелесть картины. По-моему же, это была просто некудышная живопись. Цветной снимок лодки Дики, заключенный в рамку, куда-то исчез, что в какой-то мере подтверждало слухи о том, что он ее продал. Дафни всегда чувствовала себя глубоко несчастной из-за этой лодки, так как была подвержена морской болезни, когда же Дафни не присоединялась к Дики во время его морских уик-эндов, то всегда существовал риск, что какая-нибудь другая особа женского пола займет место в капитанской каюте.

В старинной горке, где когда-то хранилась коллекция спичечных этикеток, теперь находились японский кинжал, несколько фигурок нэцкэ и прочие образцы материальной культуры Востока. Рядом на стене висело шесть ксилографий в рамках, включая неизбежную «Разбивающуюся волну». Они хорошо смотрелись бы вместо экрана перед камином с искусственным пламенем. Подозреваю, что слишком многие бросали туда мусор. Дики время от времени опускался перед камином на колени, извлекая окурки и отдирая конфетные обертки от пластикового угля.

Я отметил про себя, что все находившиеся в комнате украшения и безделушки появились здесь совсем недавно, все, кроме «Адама и Евы», которых Дафни в свое время откопала на блошином рынке в Амстердаме. Это было очень похоже на Крайеров — расширяя свой кругозор, облегчать собственный кошелек. Интересно, сколько еще продержатся «Адам и Ева» и какую им подыщут замену? Мне даже подумалось, что Адам слегка обеспокоен.