Онлайн книга «Вы заказывали убийство…»
|
Перед ним стоял Давид Ахметович в странном облачении: обшарпанная куртка, нелепая короткополая шляпа, сапоги и авоська, из которой торчал батон и пучок зеленого лука, – словом, типичный дачник. — Чего приперся, Таракан? – сказал Крысин совсем бабьим высоким голосом и принялся за прерванное занятие. Гость не обиделся такому приему, протиснулся в сарайчик и сел на самодельную табуретку. — Дело есть. — Ты еще за то дело не рассчитался со мной… – Крысин попробовал пальцем лезвие топора и поднял на Дода тяжелый взгляд узких, почти невидимых за выпуклыми смуглыми щеками глаз. – Говорил: попик, говешка, выкрест жидовский, а оказался национальный герой! Вони сколько! – он кивнул на радио. – Уж сколько времени прошло, а только и говорят о нем!.. Засел тут, как в берлоге, носа не высунешь! — Все чисто… Ходи куда хочешь… Вот долг… – Дод вытряхнул авоську на пол. Под хлебом и луком оказались пачки денег. Крысин грозно зыркнул перед собой – не видит ли кто? – и сдвинул ногой деньги в сторону. — Хлеб-то зачем бросаешь? – Он поднял батон, обтер его об колено и положил на верстак. Дод высунулся из подсобки, огляделся и, сев на прежнее место, достал сигару. Где-то в дальнем конце поселка шло вялое строительство: изредка визжала пила, тюкал топор. — Лярву одну убрать надо… — У тебя все лярвы и бандосы, а потом оказывается… — Владлен Филимонович… – с тоской и укоризной посмотрел на него Дод. – Я к тебе ведь по старой дружбе, жалко кому-то другому куш такой отдавать! Да к тому же о тебе самом и забочусь! – Он пытался раскурить необрезанную сигару, потом отложил ее и достал цветные фотографии, перебрал их небрежно: Люба выходит из редакции… садится в «Жигули», идет по улице… И всюду хорошо видима, узнаваема. Бросил их на верстак перед Крысиным. — Чего ты мне их суешь? — Она раскапывает попа. — Ты же сказал, чисто! — Пока… Пока чисто… Но она копает. — Я больной… У меня астма… сердце… — Одно другому не помеха. — Ты же знаешь: я работаю только на свежем воздухе. На природе… – Он взял сигару, легким движением об лезвие топора срезал кончик и подал Доду. Отложил топор и перенес пуделька с плеча на колени. Приблизил узкие глаза к снимкам и, не прикасаясь к ним, долго и пристально изучал на них одно и то же лицо. Дод вытащил из внутреннего кармана три тугих пачечки долларов и аккуратно, одну на другую, положил их на снимки Стрешневой. – Тридцать тысяч… Дело простое… Лучше всего послезавтра… — Ты никогда не был таким щедрым, Таракан… Таракан и сейчас не расщедрился – доллары были фальшивыми. Презирая и хорошо зная накопительскую страсть Крысы, он не сомневался в том, что тот до конца жизни будет хранить в тайнике богатство и никогда не обратится в банк, чтобы проверить хотя бы одну купюру. — При чем я?.. Что заказчик дал, то и отдаю… Мне тоже показалось слишком много… Потому и вспомнил тебя, а не какого-нибудь молодого выскочку… — Ладно… Только вот это забери… – Крысин пальцем отодвинул от себя фотографии Стрешневой. Дод спрятал, их в карман. — Слушай внимательно… Глава 10 Последние дни прошли в суете и хлопотах. Люба целые дни проводила в выставочном зале Союза журналистов. Все экспонаты предыдущей выставки были вывезены, и в ее распоряжении оставалось три дня, чтобы подготовить свою экспозицию в четырех небольших залах фотосалона. Емеля почти не отходил от нее, каждые два часа звонил в банк, но Руслан Иванович продолжал болеть, а загородный телефон молчал. Изредка заглядывали коллеги Любаши, смотрели снимки, что-то советовали о плане размещения их по залам, давали конкретные советы по части названий и уместности той или иной фотографии на данной выставке. |