Книга Вы заказывали убийство…, страница 19 – Станислав Гурин

В кабине пилота царил покой: бутерброды, кофе, расслабленные позы – работал автопилот.

Штурман задержал взгляд на экране радара и отложил бутерброд.

— Командир, – сказал он. – Прямо по курсу грозовой фронт, высота одиннадцать, ширина… сто сорок километров. Рекомендую обход справа!

— Почему справа? – Командир смотрел вперед через лобовое стекло, где в безбрежной дали едва виднелась серая точка. Лицо его было сосредоточенно и не совсем обычно.

— Облет справа дает наименьшее отклонение от трассы, – пояснил штурман.

— Зато слева наименьшая глубина фронта, – возразил командир, слегка выжимая левую педаль.

Юра удивленно посмотрел на командира, а штурман после мгновенного замешательства ответил:

— Компьютер не дает такой информации.

— Знаю, – ответил командир, не отрывая взгляда от лобового стекла. Лицо его было жестко, глаза неподвижны. Казалось, он и в самом деле видит нечто такое, чего не в состоянии увидеть ни радар, ни сидящие рядом бортинженер и второй пилот, ни бортовые компьютеры… «Первая ласточка… Это только начало… – Он не отрывал глаз от горизонта. – Опасность обойдем через… тринадцать минут…» И, чтобы запомнить время и проверить себя, он бросил взгляд на бортовой хронометр.

Серое пятнышко превратилось в огромную черную тучу, захватившую все видимое пространство. То там, то здесь вспыхивали красные, зеленые, желтые всполохи, выхватывая гигантские кучевые образования; все чаще прорезали небо ослепительно-яркие молнии, раскалывая тучи и устремляясь к невидимой поверхности океана.

В салонах горел свет, самолет слегка вздрагивал, кое-где на багажных полках торчали плохо уложенные сумки. Ксения не спеша продвигалась по узкому проходу третьего салона, вглядываясь в пассажиров, поправляя на полках багаж и хватаясь за спинки кресел при каждом резком толчке самолета.

Пассажир последнего ряда спал со скрещенными на груди руками, белая рубашка была уже помята, пиджак, кое-как брошенный на полку, готов был вот-вот упасть. Ксения уложила его вглубь полки на плоский дипломат.

Она еще раз посмотрела на молодого человека, отметила про себя, что ко времени посадки в Москве щеки его покроются хорошей щетиной, и, не испытав на себе никаких сексуальных флюидов, так поразивших ее подругу, направилась в носовую часть самолета.

В пилотской кабине работал весь экипаж.

— Шеннон закрыт! – объявил радист.

— А вообще-то могли уже быть там… – пробурчал штурман, отмечая на карте отклонение от трассы.

Сверкающая всполохами туча осталась справа, а впереди, насколько хватало глаз, простиралась густая облачность. Самолет летел на предельной высоте. Степанов посмотрел на хронометр – прошло ровно тринадцать минут, он испытал удовлетворение, слегка замешенное на испуге: никогда раньше не мог он с такой точностью определить глубину надвигавшегося грозового фронта, мелькнула даже мысль, не азарт ли впутывает его в опасную игру. Но нет, все подобные мысли и чувства напрочь вытеснялись могучей уверенностью в самолете, экипаже, в себе.

Радист внимательно слушал и, сверяясь с хронометром, делал пометки в журнале.

— Лондон, Брюссель, Париж… закрыты, – объявил он.

— Штурман! – обратился командир. – Ваши рекомендации?!

— Предлагаю вернуться в Галифакс или Гандер.

— Радист! Последние сводки! – попросил командир.