Книга Петля Сергея Нестерова, страница 191 – Руслан Григорьев

Под нестройный аккомпанемент женских всхлипов и рыданий Нестеров от всей души по русскому обычаю трижды чмокнулся с Владиславом Казимировичем, а с Игорем обнялся с той же силой, как недавно при встрече.

— Игоряха! Сын своих родителей! Дай слово, что, как приедешь в Москву, сразу позвонишь!

— Даю, дорогой! Сами приезжайте к нам, только надолго, не так, как сейчас. Раз и все! Хорошо?

— Ладно, приедем. Ты когда в Москву?

— В следующем году должен быть.

— Ну, до встречи!

— Давай, дорогой!

Еще раз обнялись, и Нестеров стал подниматься в вагон, хотя в голове невольно крутилось: «Когда мы еще встретимся с тобой, дорогой мой дружище?».

В Гаграх все было замечательно: теплое ласковое море, солнце, набережная, белые зонтики, загорелые отдыхающие – просто сказка! А кормили как? Пограничники, вернее их повара, продуктов не жалели, одной порцией двух человек можно накормить. Дети две трети не могли съесть, и не потому что много, просто в Тбилиси готовили вкуснее. Если б не эта ерунда, лучшего и пожелать нельзя. И все-таки что-то саднило в нестеровской душе, не давало угнездиться чувству покоя и равновесия. Он никак не мог понять причины своего состояния, пока однажды не услышал в номере плывущий из динамиков чарующий голос Нани Брегвадзе:

Защемило сердце, и вспомнились семь дней, пролетевших, как одно мгновение, всего-навсего семь дней в Тбилиси…

Сергей проснулся ни свет ни заря. Чтобы не разбудить жену, тихо лежал с открытыми глазами и пытался представить себе сегодняшний день, первый рабочий день после отпуска. Но мысли путались и ничего связанного не получалось, хотя многое, если не все, должно проясниться сегодня. В отношении своей персоны особых иллюзий он не испытывал. По опыту работы в Центре прекрасно знал отношение руководства к сотрудникам, вернувшимся из длительной командировки без весомых результатов – вербовки или хороших заделов для этого. Таких людей старались задвинуть куда-нибудь подальше от оперативной работы, а варягов, кого призвали из других подразделений Комитета, отправляли на прежнее место службы. В этом отношении Сергей был спокоен, участь вернуться в родное Управление контрразведки его не страшила. Хотя, если вспомнить, как ребята его провожали, какие надежды возлагали и слова говорили, не хотелось бы, как говорится, под конем, без щита и меча. Не заслужил, вроде, такой участи…

— Сережка, ты что, не спишь? Рано еще, – теплый сонный голос жены. – Волнуешься?

— Да нет. Все нормально, спи, солнышко. Я на кухню, кефирчику выпью с булкой и на работу, все равно уже не засну.

— Давай в душ, горе мое, а я пока завтрак приготовлю. Бутерброды с докторской будешь?

Однако похозяйничать на кухне Любе не удалось – встала Сережина мама и взяла бразды правления в свои руки, что вызвало у жены тихий, но явный протест. Вообще, по наблюдениям Нестерова, между ними стала зарождаться какая-то нездоровая конкуренция. Раньше мама их поила и кормила, и Люба принимала все, как должное. Но почти за пять лет командировки она сама стала хозяйкой, да еще какой! Повар посла и подруги, включая чешку Марту и Марию из Болгарии, специально домой к ним приходили, рецепты переписывали, смотрели, как она готовит. Вот на почве ведения хозяйства и начались первые трения, а как по-другому: две женщины на кухне.… Уже после первой, совсем легкой кухонной баталии он вспомнил, как крыса Сушка дня через три после Любиного приезда сбежала из квартиры. Но то ведь крыса, а здесь люди – существа разумные. «Ничего, образуется как-нибудь, – успокаивал Сергей сам себя. – Они же обе – мои любимые и дорогие, найдут общий язык, ради меня, в конце концов».