Книга Петля Сергея Нестерова, страница 225 – Руслан Григорьев

— А куда мне деваться? Согласен, конечно. – Нестеров подумал, что Лебединскому действительно непросто придется в разговоре с холодной, замкнутой Натальей Сергеевной.

В ординаторской народу было немного, и Лебединский со своей старой знакомой устроились в уголочке на диване.

— Наталья Сергеевна, дорогая! Рад, очень рад тебя видеть! Сколько же мы не виделись, года два?

— Три, Константин Леонидович, целых три года. Честно говоря, не ожидала вас увидеть здесь. Я думала: Нестеров – обычный протеже, каких достаточно и у вас, и у меня…

— Обычный… – раздумчиво повторил Лебединский. – Сергей Владимирович производит на тебя впечатление обычного?

Она слегка задумалась.

— Пожалуй, нет. Знаете, он, действительно, выделяется из всех больных, и, в первую очередь, по тому, как ведет себя. Состояние его, естественно, подавленное, но, на удивление, держится очень неплохо, в депрессию не впадает. А это как раз было бы естественным в его состоянии и при той интенсивной терапии, что мы проводим…

— Все правильно, дорогая. – Константин Леонидович улыбнулся и добавил. – Я думаю, что ведет он себя так в силу образования и специальной подготовки, которые получил, ну и характера, конечно. Открою тебе один секрет, – Лебединский понизил голос. – Ты же тайны хранить умеешь?! Так вот, Сергей Владимирович – сотрудник Комитета госбезопасности, боевой офицер, между прочим. Скажу тебе больше, дорогая моя Наталья Сергеевна, он из той категории, про которых говорят разведчик или шпион, это как кому больше нравится. Ну а теперь давай ближе к делу. Ты же понимаешь: просто так я бы не приехал? – Лебединский внимательно посмотрел на нее. – Вы что ему диагностируете: прогрессирующий рассеянный?

— А вы откуда знаете?

— Это не я, это он знает, видимо, в силу своей профессии, потому и вызвал меня. – Лебединский закинул ногу на ногу и, обхватив колено, сцепил руки в замок. – Не буду вдаваться в детали и объяснять причины, но диагноз надо изменить. Да, да, – повторил он, увидев, что она хочет возразить. – Изменить! Почему бы, например, не энцефаломиелит? – Наталья Сергеевна, казалось, взорвется от такого бесцеремонного вторжения в ее профессиональную компетенцию, но Лебединский напор не ослабил. – Я сейчас скажу одну вещь, которая наверняка заставит тебя задуматься и принять правильное решение. – Константин Леонидович, как хороший актер, взял короткую паузу. – Твой пациент пять лет проработал за рубежом в местах, где ядовитая нечисть всех мастей и видов прекрасно себя чувствует и в воде, и на земле, а возбудители самых тяжелых инфекционных заболеваний на высоте трех метров в живом виде летают! Понимаешь?! Более того, с учетом характера работы Сергея Владимировича, возможность его отравления я бы тоже со счетов не сбрасывал. Вот теперь и подумай, пожалуйста, над тем, что я сказал. Если хочешь, могу переговорить с твоим заведующим отделением…

Лебединский заметил, что к их разговору прислушиваются, и снизил тон.

— Наталья Сергеевна, дорогая! Я очень обязан и признателен Сергею Владимировичу за неоценимую помощь, которую он в свое время оказал нашей семье. А за добро, как известно, добром надо платить. Прошу тебя, сделай это для меня…

Константин Леонидович взял ее за руку и заглянул в глаза. Легкий румянец выступил на щеках Натальи Сергеевны. Как тогда, три года назад, в зимнем Сочи, на Всесоюзной конференции невропатологов.