Книга Петля Сергея Нестерова, страница 26 – Руслан Григорьев

Сергей так вошел в роль, что ничего не замечал вокруг.

— Но самая страшная – это третья стадия. Волосики стоят… – Пальцами Нестеров изобразил процесс. – Он, сидя на стуле, начинает медленно, не повышая тона, говорить что-нибудь в таком роде: «Какие оценки у вас были по русскому языку? Вы давно окончили среднюю школу? Вам никто не говорил, что вы абсолютно безграмотный человек? Нет? Так, я вам это говорю!» По мере того как он говорит, у него над ушами торчком встают седые волосы, краснеет лицо, глаза наливаются кровью, багровеет лысина! Одновременно Коротков медленно встает и последние слова не произносит, а выкрикивает так, что кровь в жилах стынет! И тебя охватывает ужас, чувствуешь себя лилипутом перед великаном, кроликом перед удавом!

— Сереж, ты, по-моему, впечатлительный. Рисуешь фантастические картины! Вы что там, писаниной занимаетесь? А я думала, шпионов ловите… – Поскольку Сергей успел плотно устроиться рядом с ней на диване, она сказала: – Сереж, убери руки, пожалуйста. Ты что, совсем без этого не можешь? Давай спокойно поговорим, прошу тебя… Нет, правда, КГБ чем занимается? Ловит шпионов, в кино ведь так показывают!

— В кино много чего показывают. Врут и не краснеют. Конечно, писанина – дело десятое, но необходимое. Главное для нас, как ты говоришь, ловить шпионов. И не только их… – Нестеров, притиснувшись, попытался вернуть часть утраченных позиций. – Ладно тебе, жадина, дай хоть ручки подержать!

Удовлетворив свое скромное желание, он продолжил:

— У нас в отделе – дела на любой вкус: от антисоветской агитации и пропаганды до валюты и наркотиков. А насчет моей впечатлительности… Так я ведь не одинок. У нас почти все отделение впечатлительное… – Сергей задумался, что-то решая для себя. – Дело прошлое, расскажу один случай… – Он встал, чтобы видеть ее лицо и наблюдать за реакцией. – В начале этого года в районе общежитий Университета дружбы народов на Миклухо-Маклая стали торговать наркотиками. Милиция задержала несколько человек, но партии были маленькими, да и с допросами особо не получалось, потому что задержанные были студентами-иностранцами, черные, желтые и прочая живность, «твоя моя не понимай». Не успели мы принять дело к производству, как такой же вид наркоты был обнаружен сразу в нескольких районах Москвы. Распространяли заразу наши подопечные, студенты-иностранцы из УДНа. Дело поручили Сане Муравьеву, моему сокамернику…

— Какому такому сокамернику? – воскликнула Люба.

— Соседу по кабинету, – уточнил Нестеров, – и Борьке Сомову. Куратором – Борис Максимыч. Практически все отделение так или иначе было задействовано. В конце концов, вышли на организатора, одного латиноса; с моей подачи дали ему простенькую кличку «Амиго». И вот почти финал – захват с поличным…

Сергей входил в роль.

— Дело происходит на Цветном бульваре, напротив цирка. «Амиго» в машине с русским водителем передает посреднику упаковку наркоты, тот ему деньги, и тут мы блокируем авто. Я вынимаю ключ зажигания, вытаскиваю шофера, наружка крутит «Амиго» и посредника. Прохожие останавливаются, смотрят и не понимают, что происходит. Мы распихиваем взятых по оперативным машинам, и через несколько минут ошалевший латинос оказывается в отделении милиции на стуле перед Коротковым. И тот начал мягко, тихо и вкрадчиво: «Как вас зовут? Сколько вам лет? Как же вы оказались в такой неприглядной ситуации?» Дурачок купился, решив, что перед ним мягкотелый дядька, расслабился и с наглым видом заявляет: «Требую пригласить представителя нашего посольства!» Тут Коротков стал медленно подниматься… Любочка, в течение нескольких секунд произошло полное перевоплощение, ты такого ни в одном театре не увидишь! Глаза круглые, лицо, лысина красные, седые волосы торчком: «Кого?! Представителя чего?! Да ты, мразь такая, еще смеешь голос подавать?! Приехал в нашу страну, гадишь да еще защитников себе ищешь?! Ты уголовник! Твое место знаешь где? В камере! На параше!!» И в полный голос, с громовыми раскатами: «Ах ты, змееныш! Воля тебе надоела, в тюрьму захотел, на нары?! В Сибирь, в снега полетишь, засранец! Сгниешь у нас!! Десять лет лагерей хочешь?!! Чего молчишь, хочешь?!» «Амиго» трясется весь. Вжался в стул, неотрывно смотрит на Короткова и, как под гипнозом, головой мотает: «Н-е-е-ет!» – «Ах, нет! Тогда бери ручку, пиши! Пиши, сволота поганая! Пиши, что я скажу!» В общем, написал «Амиго» чистосердечное и собственноручное признание, сдал всю свою сеть, каналы поставки и так далее, и тому подобное. Не обошлось без неожиданностей: написал наш «наркобарон», что через соотечественника, работающего в посольстве, поддерживал связь с американским дипломатом, – как потом выяснилось, сотрудником ЦРУ.