Книга Петля Сергея Нестерова, страница 264 – Руслан Григорьев

Успокоить ее он не успел, в дверь постучали.

— Родители, можно к вам?

В щелку заглянула Ольга. Хоть и было ей тринадцать лет, но выглядела она намного взрослее – вполне оформившаяся девушка.

— Пап, мам! Я все не решалась, но меня Олег убедил, что надо вам все рассказать, – глаза смотрели в пол, внезапно щеки вспыхнули и стали пунцовыми. Она подняла голову и заговорила решительно, видимо, обдумав все заранее. – Ко мне Павел Романович пристает. Это наш классный руководитель, преподаватель английского, – пояснила она для отца, который был в последний раз на родительском собрании, когда она училась в пятом классе. – Сначала руки гладил или до груди вроде случайно дотронется, обнять все пытается, я увернусь, он опять пристает. А теперь уже второй раз оставляет меня после уроков, вроде как на дополнительные занятия, и начинает говорить, что рано или поздно я все равно узнаю мужчину, но это может быть больно и грубо, а может принести наслаждение. Поэтому лучше всего для меня, если этим мужчиной будет он, – голос девочки задрожал, а глаза наполнились слезами.

— Чего? – Нестеров, оглушенный услышанным, на мгновение потерял возможность здраво рассуждать и реально воспринимать действительность.

Он вспомнил, как в прошлом году на первое сентября случайно попал к началу торжественной линейки, проходившей на школьном дворе. Эта картинка до сих пор у него перед глазами. Галдящие школьники, торжественные родители и среди стоявших немного в сторонке учителей Павел Романович: молодой, чернявый, лет тридцати, импозантный, красующийся, играющий на публику. «И чего он только в школе делает, лось непуганый? – мелькнула тогда мысль. – Ему бы на подиум Дома моделей или в кино – любовников играть». Теперь понятно, что он в школе делает. От ярости потемнело в глазах: «Убью сволочь!». Сергей рванулся и тут же его ударило: «Куда? Где ты будешь искать эту мразь? В школе? А если найдешь, что будешь делать на глазах у всех?». Желваки заходили на скулах и скрипнули зубы. Спокойным, как ему казалось, голосом он сказал дочери:

— Ни на какие дополнительные занятия больше не ходи, чтобы ни говорил и ни делал Павел Романович. Держись от него подальше. Вернусь из командировки, я с ним разберусь.

Но что-то в его тоне, то, как он сказал последнюю фразу, так напугало мать и дочь, что Люба побелела, как полотно, а слезы на Олиных глазах моментально высохли. Она выпрямила, развернула спину, подняла подбородок и произнесла совсем другим голосом, спокойным и твердым:

— Не надо пап. Если ты разрешаешь, я сама с ним разберусь. Рука у меня такая же тяжелая, как у бабушки Гали. Не волнуйся, все будет нормально. – Она поцеловала отца в обе щеки, ободряюще улыбнулась и вышла из комнаты вместе с матерью.

Время поджимало, надо было до семи попасть в Охтинск. Нестеров быстро переоделся в спальне. Напялил черные, свободного кроя брюки, в которых ездил на дачу, рубашку цвета хаки и пуловер. Темно-коричневая, в меру потертая кожаная куртка и разношенные полуботинки с запросом на недавнюю моду ждали его в прихожей. Пистолет в поясной кобуре, повертев в руках, бросил в чемоданчик. Поцеловав всех на прощанье, включая любимую тещу, Сергей заторопился вниз, а на лестничной площадке осталась Люба, перекрестившая его в спину, чтоб не заметил, и прошептавшая: «Храни тебя Господь!».