Онлайн книга «Инкубатор смерти»
|
— Слушаю вас внимательно! — Когда я осматривал пострадавшую, какой-то мужчина активно выражал желание отвезти ее в больницу, объясняя это тем, что машину реанимации придется долго ждать. — Что за мужчина, описать сможете? — Честно говоря, лица его я не разглядел, так как был занят пациенткой, — признался Мономах. — Только, знаете, меня покоробила его настойчивость… — И что вы ему сказали? — Сказал, что пострадавшую нельзя передвигать, так как у нее могут оказаться внутренние повреждения или серьезная травма позвоночника. — А куда этот доброхот делся потом? — Куда? Э-э… понятия не имею! Кажется, он уже уехал ко времени прибытия реанимобиля… — Ясно. Я еще разок просмотрю записи с видеорегистраторов и попытаюсь найти этого человека. — Думаете, это важно? Он точно не имел отношения ни к наезду, ни к преследованию пострадавшей: мужик ехал за мной в фургоне… — В фургоне? — Ну да — он так сказал, а сам я его автомобиля не видел. — Уже что-то! Выглянув в окно, Мономах увидел, что они проехали примерно половину пути. За окном сгущались сумерки, но они уже не такие плотные, как осенью или ранней весной: приближается время, которое с нетерпением ожидают все петербуржцы и гости города, — пора белых ночей… Бедная Лаврова, скорее всего, до них не доживет. * * * «Вживую он выглядит даже эффектнее, чем на экране, хотя в студии накладывают грим и используют светоотражатели, отчего лицо кажется более гладким, а черты — более резкими», — думала Софья, с любопытством разглядывая сидящего перед ней мужчину в безупречном темно-синем костюме. Белоснежную рубашку украшал синий галстук без рисунка — прям Мистер Монохром… Густые темные волосы слегка вьются и зачесаны назад, открывая широкий лоб. Скулы, скорее высокие, нежели широкие, как у большинства монголоидов, и острые, словно выпиленные умелым резчиком по дереву. Челюсть квадратная, рот небольшой, но чувственный, с четкой линией губ… Но самой выдающейся и удивительной особенностью этого необычного лица были, конечно же, глаза — раскосые, но довольно большие, они имели цвет настолько светло-карий, что казались желто-оранжевыми при искусственном освещении — как у тигра или кота. Интересно, с чем же тебя едят, Евгений Пак? Софья считала себя акулой, но сейчас перед ней находился явно не какой-то карась, а рыба покрупнее… Или поопаснее? — Вам есть что сказать? — задала она вопрос, продолжая прерванный разговор, во время которого изложила собеседнику претензии Генеральной прокуратуры в отношении его. — По поводу? — спросил он, сохраняя на лице выражение безмятежности. Почему он так спокоен — невиновен или уверен в собственной безнаказанности ввиду высокого покровительства? В сущности, Софье плевать на степень его вины: начальство сказало «прижать» Пака — и она сделает это, даже если окажется, что он чист, словно новорожденный младенец. Тем не менее ее слегка беспокоило то, о чем упомянул Осман. Похоже, он прав: это дельце легким не будет! — Против вас выдвинуто обвинение, — напомнила Софья. — Официально? Хороший вопрос. Ответ — нет, но она не собиралась раскрывать карты раньше времени. Ее возможный успех строился на том, что прокурор сам посыплется под давлением неоспоримых, по возможности, доказательств. Но кажется, Паку ответ не требовался, потому что он продолжил почти без паузы: |