Книга Дороже жизни, страница 171 – Георгий Кубанский

На рассвете порывистый восточный ветер усилился. Настойчиво дул он сбоку, поднимая поземку и швыряя в лица солдат сухим колким снегом. Ничего. Еще час с небольшим, и они будут дома, как Мохов любовно называл заставу. Да чем застава не дом? Тепло. Есть чем заняться…

Плохо, если пограничник отвлекается от службы думами о постороннем. А мысли о тепле, отдыхе назойливы, не отделаться от них, хоть и понимает солдат, что внимание его должно быть постоянно обращено в светлеющую рассветную даль.

Мохов шел широким шагом опытного лыжника. Сибиряк, выросший в тайге, он с детства привык к лыжам. Для него они были привычным средством передвижения. Трудно приходилось с таким напарником южанину Левенцу, хоть и шел он по проторенной товарищем лыжне. Никак не мог Левенец привыкнуть к суровому заполярному краю. Все здесь было для него чуждо: беспорядочное нагромождение скал, камней и мелкого леса, и кипящие даже в крепкий мороз речки, и прозрачные светлые озера, в которых не искупаешься даже в разгар лета. Но особенно ощущал он непривычность здешних мест сейчас, в апреле. На родной Полтавщине земля парит, а тут снега и снега да обжигающий лицо морозный ветер…

Мысли пограничников оборвались неожиданно и резко. Мохов с ходу сделал полукруг и остановился у лыжного следа.

Муха обнюхивала чужую лыжню внимательно и так осторожно, будто это было живое злое существо. Потом овчарка подняла умную узкую морду и еле слышно заворчала, посматривая на Мохова. Запах был незнакомый.

— След еще тепленький, – еле ворочая застывшими на ветру губами, сказал Мохов напарнику и зорко осмотрелся. – Пошли.

Они двинулись за нетерпеливо тянувшей Мухой.

Мохов ускорил шаг и скоро перешел на бег. Маленький Левенец еле поспевал за ним. Хотелось вытереть набегающий на глаза пот, поправить шапку, но он боялся сбить дыхание, потерять размеренный и быстрый ритм движения.

Бежавшая впереди Муха остановилась.

Несколько отставший Левенец увидел, что и Мохов что-то заметил в просветах между приземистыми редкими елочками и, сильно отталкиваясь палками, подбежал к напарнику.

Чужая лыжня виляла в редкой хвойной поросли, потом круто повернула к небольшому озеру – длинному и узкому, похожему формой на веретено. Идти по льду, покрытому примятым бешеными полярными ветрами плотным настом, стало легче.

Скоро из стелющейся по озеру поземки появились смутные очертания трех фигур. Одетые в белые маскировочные халаты, они порой таяли в снежных волнах. Нарушители заметили погоню.

Терять было нечего, и Мохов, остановившись, вытащил ракетницу. В пасмурное небо взвился красный огонь. На заставе должны увидеть сигнал.

Погоня продолжалась в полном безмолвии. Слышался лишь сухой шорох снега под лыжами да свист ветра.

Напрягая все силы, нарушители спешили к высокому берегу. За ними, совсем уже недалеко, широким волчьим скоком шла Муха. Овчарка почти нагнала последнего лыжника, когда тот остановился и выхватил из-за пазухи пистолет. Выстрел. Муха ткнулась мордой в наст и забилась на снегу, судорожно сжимая и разжимая могучие челюсти. А нарушитель сунул пистолет за пазуху и пустился нагонять своих, уже подходивших к крутому берегу.

Мохов прикинул глазом расстояние, отделяющее его от лыжников. На берегу, в хвойной поросли, они станут невидимы. Там для них готово укрытие, удобное место для засады.