Книга Соня, страница 34 – Алекс Лоренц

Это была одна из ее поделок. Выглядела довольно уродски, но изображенное на ней место легко узнавалось. Заброшенное здание в глубине рощи Соловьи. Его непросто отыскать: подходы заросли высоченной травой. Летом его практически полностью скрывают ветви деревьев, а зимой туда никто не ходит, потому что снега по пояс.

Мы с Пашкой случайно его заметили, кароч. Гуляли по тамошним запутанным тропинкам, забрели в совсем незнакомое место. Тут мне приспичило пописать. Стою я, значит, отливаю, смотрю в заросли. И вижу: впереди сквозь листву проглядывает кусок кирпичной стены. Очень старой кирпичной стены. Оказалось, двухэтажное здание, полуразрушенное. Без крыши. Может, еще до революции здесь стояло. Наверняка краеведы знают, что тут было раньше, но мне лень заморачиваться такой фигней.

Мы с Пашкой побродили по пустым комнатам и коридорам, потоптались по кирпичной крошке и ушли. А позже я привел туда Соню, которая мне тогда просто нравилась. Типа романтика, все дела. И там мы впервые поцеловались.

И теперь она показывала мне эту заброшку. Хотела, чтобы я туда пришел.

Знаешь это место?

Знаю, ясный красный.

Ч-черт… Темная комната… слабое освещение… спокойное, таинственное выражение лица… полный загадок монолог… заброшенное здание в лесу. И то, как она постоянно от меня ускользает…

Сучка добилась того, чего хотела. Мне стало страшно.

Не то чтобы я боялся чего-то определенного. Просто смутное дурное предчувствие. Что должно произойти… нечто плохое. Если вы понимаете, о чем я. Как-то так.

В город ненадолго вернулось лето, а осень временно отступила в леса и овраги. Пока мы спускались по лесным тропинкам вниз, к болотам, становилось все сырее и холоднее. И темнее. Как будто в другой часовой пояс попадаешь.

С тех пор как я заглядывал сюда в последний раз, все изменилось. Лес стер старые тропинки, а люди проложили новые. Так что найти дорогу к заброшке оказалось непросто. Пока искали подходы, натыкались на редкие зарастающие кострища, бутылки из-под водки с облезлыми этикетками, выцветшие бумажные упаковки из-под жратвы.

— Вам повезло, что я в джинсах и кроссовках сегодня, – сказала Алина. – В другой одежде не полезла бы в эти дебри.

— Ждала бы нас наверху? – спросил я.

— Да нафиг вы нужны. Прогулялась бы по парку, поела мороженого, а потом пошла домой…

— Смотрите-ка! – воскликнул Пашка. – Трава примята. – Мы проследили взглядами линию, которую прочертил его указательный палец. – Причем совсем недавно. Тут кто-то есть, кроме нас.

— Ага, точняк, – отозвался я, всматриваясь в зеленую гущу. – А вон и наша развалюха. – Я кивнул туда, где углядел сквозь листву крошечный кусочек кирпичной кладки.

— Ну, правильно, – сказала Алина. – Этот мятый след нас туда и выведет.

Мы двинулись по полосе примятой чьими-то (Сониными?) ногами травы.

— А теперь заткнулись, – сказал Пашка шепотом и приложил палец к губам. – Видите, как сильно примято? Тут либо слон прошелся, либо несколько человек.

— Может, уйдем? – предложила Алина. – Не нравится мне тут. Вдруг это ловушка?

— А кому нравится? – говорю я. – Мне, что ли? Можешь уйти, если хочешь. Я не обижусь.

— Пошли уже! – прикрикнул шепотом Пашка. – Надоели. Как бабы. – И, стараясь не сильно шуметь, двинулся по следу тех, кто пришел сюда раньше нас.