Книга Соня, страница 54 – Алекс Лоренц

— Думаешь, ее убили?

— Ну, знаешь, обычно, если людям насильно вырывают зубы с мясом, их потом не оставляют в живых, – ответил я с ноткой сарказма. От этих жестоких слов у меня самого по спине побежали мурашки. Снова – в который раз – поймал себя на мысли, что говорю как убийца.

— Надо это выкинуть отсюда, – сказал я, взял пакет со стола и отправился в прихожую.

— Ты куда? – испугалась Алина.

— До мусоропровода.

— Нет! – воскликнула она. – Не ходи туда!

А ведь она права. Может, я выйду, а мне возле этого самого мусоропровода отпилят голову и туда же спустят.

Я вернулся к столу, скрутил поплотнее горло бумажного пакета, скомкал, открыл окно, прицелился и запустил коричневый шарик в выкаченный наружу мусорный бак.

Только когда пакет плавно опустился и слился с остальным мусором, я заметил человека на лавке. Это был маньяк, переодетый в бабку. Ночной спринтер, мать его. Когда пакет плюхнулся, он вскинул замотанную тряпьем голову. Взгляд остановился на мне. Я не видел глаз, но почувствовал воткнувшееся в меня невидимое копье злобы. Меня передернуло.

В ушах от напряжения стоял слабый, но жутковатый шум. Как будто из потустороннего мира. Знаете, типа как если ракушку к уху поднести. Только более низкий и… густой, что ли. Вязкий, как расплавленный гудрон.

Я некоторое время стоял так у окна неподвижно. Смотрел на застывшую сгорбленную фигуру на лавке, пока Алина не вывела меня из ступора:

— Что ты там увидел?

Меня опять передернуло.

Фигура поднялась с лавки и исчезла. Растворилась в темноте, как отпустившая галлюцинация.

— Ничего.

Я соврал. И вам, и самому себе. На самом-то деле я увиделся с Анечкой. И ждал я ее не в сквере, а за углом забора.

Почему она замешкалась, увидев меня? Не знаю. Наверное, что-то со мной было не так. Что-то, что ее испугало. Безумный взгляд? Черные мешки под глазами? Взъерошенные волосы? Может, неподвижный, неестественный оскал? А может, у меня плечи перекосило – одно стало выше другого?

Как бы там ни было, Анечка Хлопова все же подошла. С опаской. Медленными, осторожными шажками, но подошла.

– Андрей, ты нормально себя чувствуешь?

– Лучше не бывает.

– С тобой что-то не так.

– Со мной не так все. Абсолютно.

– Мне надо тебе кое-что рассказать. Про Соню.

– У меня для тебя тоже кое-что есть.

Не знаю как, но я уговорил ее пойти со мной за гаражи. Там крутой склон оврага, туда редко кто суется. Мы остановились там, где нас точно никто не смог бы увидеть – на небольшой полянке между двумя высокими холмами. У обложенного почерневшими кирпичами кострища. Я знал: до вечера сюда никто не придет.

– Андрей…

Я подошел к Анечке вплотную, двумя руками привлек к себе. Она обмякла и задрожала. Такого она от меня точно не ждала. Ни от меня, ни от кого другого. И ее это испугало.

Кончик моего носа коснулся кончика ее носа. Я почувствовал душок столовской еды, которую она хавала после четвертого урока.

Нечего тянуть кота за яйца. Она меня дико бесит.

Я легонько оттолкнул ее. В глазах за толстыми стеклами очков появилось огромное разочарование. Впрочем, она быстро взяла эмоции под контроль.

– Андрей…

Она округлила глаза и принялась о чем-то лопотать. Я ни слова не расслышал: в моей башке поднялся гул. Вроде как шум леса. Только не приятный и успокаивающий, а злой и опасный. В этом лесу таилось нечто страшное. Какая-то тайна. Она погребена глубоко в чаще, но вполне себе жива. И хочет крови.