Книга Собаня, страница 115 – Алекс Лоренц

Они беспрестанно шептали. Слов не разобрать, в шелесте голосов угроза.

Игорь уронил термосумку, ринулся прочь. Не сделал и трех шагов от крыльца, как между фарами в струящемся свете из земли вырос высокий, тощий темный силуэт. Дрожал и извивался, словно отлитый из мягкой резины.

И шептал. И сзади был шепот.

Мимо машины Игорь бросился к деревенской дороге, а по ней, не подумав и не сориентировавшись, рванул в сторону, противоположную той, откуда приехал. Черт знает куда. В лес. Туда, откуда, возможно, уже не выберется.

Миновав последние михайловские дома – все заброшенные, – он поскользнулся и растянулся в грязи. В правом колене разорвался артиллерийский снаряд. Игорь до красной пелены в глазах стиснул зубы, стал кататься по земле.

Нет, не перелом. Но к утру колено распухнет, а потом пару месяцев будет болеть.

Сквозь колокольный звон боли издали донеслись скрежет, звуки бьющихся стекол, ударов по металлу.

Тонкие курочили машину.

Боль поуспокоилась – накрыла волной, разлилась, разбрызгалась. Отвратительно заныла, стала перекатываться по нервам туда-сюда объемными колокольными отголосками. Но терпеть было можно.

Хорошо, что мобильник не обронил. В нем навигатор. И фонарик. Заряда должно хватить на несколько часов. Если Тонкие не захотят нагнать и разделаться с гостем так же, как с его автомобилем. С машиной, которая его кормила.

Игорь поднялся.

У последнего дома – неподвижная фигура. Стала расти вверх, тончать.

Он поспешил прочь – быстро, насколько мог.

Дорога привела на поселковый погост – неухоженные могилы, облупившиеся кресты, скорбные взгляды с черно-белых фотографий.

Тупик. Навигатор барахлил – утверждал, будто Игорь все еще там, где повредил колено.

Он присел на лавку у самой свежей на этом кладбище – прошлогодней – могилы. С новенького металлического памятника, окрашенного в красный, неподвижно смотрел усатый мужчина. Одутловатое лицо со следами многолетнего пьянства.

Игорь приблизил луч фонарика к овальному портрету.

Он не помнил, как покинул погост, как искал дорогу. Наверное, пер по лесному бездорожью, по чащобе. Ближе к утру он, грязный, продрогший и с горящим от боли коленом, очутился на безлюдной железнодорожной платформе, куда, судя по выцветшему расписанию на столбе, скоро должна была подойти электричка.

Бессильно опустился на холодную бетонную плиту. Единственное, чего хотелось, – оказаться дома, в кровати. Можно не мыться и даже не раздеваться. Выпить чего-нибудь обезболивающего – и на боковую.

Усталость навалилась неимоверная. Глаза слипались. Но, едва он давал слабину и проваливался в дрему, перед мысленным взором то мельтешили Тонкие, то вырисовывалось лицо усатого алкаша с кладбищенского памятника.

Подошла электричка.

Игорь выплыл из тупого, темного забытья. Продрал глаза, увидел потолок своей спальни. Шевельнулся. Тело укутано чем-то плотным и влажным.

Даже одежду не снял, прежде чем лечь спать. Так и завалился – в куртке, джинсах. Хорошо хоть хватило сил ботинки сбросить в прихожей…

Сел. В голове стали складываться кусочки мозаики вчерашнего вечера. Странный заказ, поездка в заброшенный поселок, шепчущие тени, побег, электричка…

Машина осталась там, в Михайловском, – разбитая.

Наверняка операторы тысячу раз ему звонили, но в лесу не было покрытия, а в электричке аккумулятор мобильника сдох. Наверняка начальство решило, что он не сумел доставить заказ – напортачил и слинял, как нашкодивший малолетка. И наверняка никто не заявил в полицию: Игорь работал без договора.