Книга Собаня, страница 42 – Алекс Лоренц

— Дик, скотина ты эдакая! Ты что творишь, падаль!

Николь лежала на ступеньках, не в силах даже набрать воздуха в легкие.

Несколько глухих ударов по мускулистой плоти. Бультерьер скулил. Анатолий по-хозяйски схватил пса за ошейник, швырнул в кладовку, грохнул дверью.

Настала очередь Николь. Он сгреб ее за свитер, поднял рывком – тоже по-хозяйски. Его лицо оказалось в паре сантиметров от ее лица. Глаза навыкате, налиты злобой. Скулы сведены судорогой. Дыхание казалось затхлым, гнилостным, хотя на самом деле пахло всего лишь обыкновенной мятной жвачкой.

— Ты больная?! – заорал он. Теперь на лицо Николь летела не собачья, а его слюна. Что хуже – вопрос непростой. – Чего ты высовываешься?! Хочешь, чтоб он тебя загрыз?! Дура, да?!

Несмотря на новый испуг, девушка быстро овладела собой. Воротник рубашки впился ей в шею – и это ее взорвало.

— Отпустил! – сквозь зубы процедила она и что было силы оттолкнула мужчину. Тот разжал хватку, отшатнулся. Бешенство сменилось растерянностью.

— Что ты себе позволяешь?! – закричала Николь. Стены завибрировали. Собака тявкнула и заткнулась. – На кой черт я вообще сюда приехала?!

— Любимая… – робко попытался возразить Анатолий. Он стушевался. Безжалостный насильник и похититель, опасный тип с нездоровой башкой превратился в пугливого мямлю.

— Держи своего сраного пса под замком! Дебил!

Он ссутулился – словно уменьшился в размерах.

— Дорогая, усп… успокойся. – Он приблизился к ней на маленький шажок, она отдалилась на такой же шажок. – Прости, я как-то не подумал…

— Так научись наконец думать, – произнесла она спокойно, с изрядной долей презрения.

— Прости меня. – Он виновато потупил взор.

Она обрела над ним неустойчивую и недолгую, но все-таки власть. Заставила его усомниться, что он командует парадом. Или он лишь симулирует замешательство, примеряя новое актерское амплуа?

Он приблизился к ней, попытался обнять. Она отстранилась.

— Мне надо в туалет, – сказала она. И не соврала. От страха, который владел ею в последний час, она напрочь забыла о существовании мочевого пузыря. А теперь, когда ощущение ужаса притупилось, поняла: еще чуть-чуть – и моча потечет по ногам.

— Давай провожу, – предложил Анатолий.

— Сама справлюсь, – отрезала она.

— Ладно, – нехотя согласился он. – Туалет за домом… Поможешь мне потом с ужином?

— Да, – бесцветно ответила она, не оборачиваясь.

Деревянный сортир из посеревших досок стоял позади дома, у крытой брезентом поленницы, где пахло свежепорубленной древесиной.

Пока Николь опорожняла мочевой пузырь, в голове зрел план: во время ужина, когда стемнеет, а Анатолий слегка захмелеет, она пойдет в туалет и… не вернется.

Ты хотя бы понимаешь, что придется убегать через лес? Где ни зги не будет видно.

Зато ночью там хотя бы будет где спрятаться. Если двигаться по тропе, вдоль противопожарной канавы или русла ручья, то через несколько часов выберешься к людям. Слава богу, не в Сибири живем…

Сходить на разведку?

Она вернулась к входной двери дома, открыла и громко сказала внутрь:

— Я прогуляюсь минут пятнадцать.

Обеспокоенное лицо Анатолия высунулось из кухни.

— Чего это ты решила?

— Хочу проветриться. Что, нельзя?

Не провоцируй. Он напряжен, как натянутая струна.

— Можно, конечно. – Он прикинулся, будто не беспокоится. – В лесу гулять будешь?