Книга Проклятие куклы в пионерском галстуке, страница 126 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

В следующий миг Котов вскочил, подлетел к Боре, вырвал из раны свое оружие, крутанулся на пятках, вскинул руку… и грохнул выстрел. Котов рухнул сразу, моментально, прямо в ноги еще цепляющемуся за ствол Борису, заскреб руками, пытаясь что-то нащупать у себя на спине. Рита словно отмерла, заметалась по полянке. Бросилась к Мальцеву, но он уже приходил в себя, пробовал сесть. Тогда она побежала к Боре и Косте, но ее опередили. Какой-то мужчина ухватил ее за талию и удержал. На поляне вдруг разом появилось очень много незнакомых людей. Она слышала команды, которые отдавал до боли знакомый голос, но ничего уже толком не соображала.

Потом Рита очнулась на скамейке под фонарем. Здесь обычно охранники лузгали семечки из газетного кулька и ногами заметали шелуху под сиденье. Над ней склонилась женщина необъятной полноты, совала под нос пахучую ватку и гудела басом, обращаясь к кому-то за спиной девушки:

— Ну вот мы и приходим в себя, нечего было так истерить, папаша. Держите ватку на случай, если ее снова поведет, а я побежала.

Она исчезла с удивительной прытью, и тогда Рита увидела своего отца, его бледное лицо прямо над своей головой. Одет он был в гражданскую одежду, как на прогулку по лесу, вот только под курткой Рита наметанным взглядом заметила портупею и уловила запах пороха от отцовских рук.

— Папа, – забормотала она в ужасе, – ты что, убил Костю Котова?

У отца на лице появилась сложная гримаса, мол, не стоит говорить об этом прямо сейчас, но да, было такое дело.

— Папочка, что же теперь с нами будет? Костя ведь ребенок, пионер!

В один момент лицо полковника Осипова затвердело, губы скривились, словно от омерзения, и он сказал как отрезал:

— Так, дочка, давай-ка на этот счет успокойся раз и навсегда. Никакой он не ребенок, не пионер и даже не Котов. Он собирался метнуть нож в того мальчика, с которым дрался, потом, думаю, убил бы и тебя. У меня выбора не оставалось, кроме как ликвидировать его. Хотя, понятное дело, лучше было взять поганца тепленьким…

— Боря жив?

— Жив, – кивнул отец. – Но рана серьезная, конечно, его увезли на скорой. И мальчонку тоже.

— Кирилла?

— Нет, того, которого они собирались похитить. Он из твоего отряда, Сережа Петрик. Его оглушили, но врач заверила, что обойдется без последствий.

Рита вспомнила Снежану, волокущую по траве чье-то тело.

— Сестру тоже задержали?

— Ну а как же! Но тут опять поправочка: не сестра она убитому, а жена.

— Да как это возможно?..

От таких новостей Риту пробрало сильнее, чем от нашатыря, вернулась четкость зрения и перестало мутить. Она попробовала сесть, но тут же пожалела об этом, потому что отец сказал торопливо:

— Так, вижу, ты в порядке. Мне нужно решить кучу вопросов – твой папка тут за старшего. Сейчас пришлю к тебе кого-нибудь…

— Папа!

— Что, родная?

— Я должна быть там, где Боря! Кто-нибудь может отвезти меня в больницу?

Отец попытался придать лицу строгое выражение.

— Вообще-то ты в этом лагере работаешь, не забыла? Ты должна оставаться тут до завтрашнего дня.

За напускной строгостью таилась тревога – значит, дела у Шварца были не блестящи.

— Меня отпустят, папа, Борю тут все знают. Я прошу тебя!

— Ладно, – сдался отец. – Но придется подождать. Врачи уже уехали, а оставшиеся будут заниматься оперативной работой еще долго. Примерно через час должно прибыть подкрепление из Ленинграда, тогда я уеду, отправлюсь прямиком в отделение допрашивать эту… сестричку. По пути заброшу тебя домой.