Книга Проклятие куклы в пионерском галстуке, страница 42 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

Кир упал на подушку. Лицо его горело, но на душе было хорошо, как-то особенно легко и свободно, тело словно парило над комковатым матрасом. И мысли вдруг потекли правильно, четко, выстроились нужным образом, как солдаты на плацу.

Кирилл осознал, что стать паинькой за пару недель не выйдет, даже смысла нет пробовать. Все равно кто-то окажется лучше, примернее. Зато подвиг совершить – это по его части. А ведь всем известно, что ночь – это то время, когда над миром «силы зла властвуют безраздельно». Значит, решено: он будет выбираться из корпуса по ночам и инспектировать территорию лагеря. Глядишь, раньше срока разоблачит тех, кто замышляет недоброе. Ведь не может быть, чтобы какая-то кукла…

На этой мысли он отключился.

Однако уже на следующую ночь Мальцев был бодр и полон сил. Он честно проспал весь тихий час, не отреагировал на подколы, тычки в бок и предложения «смотаться на берег, поиграть в футбол, пока вожатки где-то ходят». Ему нужны были силы и ясный ум.

После отбоя он дождался, когда все смолкнет, и ближе к полуночи выбрался из корпуса. Да, белые ночи уже совсем закончились, и это было хорошо. Но, к огорчению Кира, территория лагеря не выглядела темной и опасной, ярко горели фонари вдоль дорожек и лампы над входами в корпуса. Слегка сбитый с толку, он обошел лагерь по периметру, несколько раз между погнутыми прутьями просачивался за территорию. Видел вдали на взгорке огни совхоза, слышал сонное мычание коров. И так мирно, так спокойно было вокруг, что хоть плачь от отчаяния.

Часам к двум ночи Кир выдохся, присел на скамейку, уронил голову на грудь и незаметно для самого себя задремал. Разбудил его тихий смех. Мимо, не заметив мальчика, прокрались на цыпочках пятеро парней из старшего отряда – наверняка гоняли на речку, полотенца у них белели на плечах.

А восток уже розовел, близился рассвет. Кир решил вернуться в спальню, но сперва навестить скромное каменное строение с зеленой крышей, стоящее примерно на равном расстоянии от всех корпусов. Он зашел… и замер, уловив тихий, но отчаянный плач в последней кабинке.

— Эй! – окликнул Мальцев.

Плач тут же стих. Кир подождал немного, потом пошел туда, кашлянул по пути, чтобы не напугать, – по плачу он понял, что там скрывается малыш-октябренок. Стукнул в перегородку и сказал:

— Эй, слышь, не бойся. Я из третьего отряда. У тебя случилось что?

И сердце ухнуло в сладостном предвкушении – вот сейчас повезет!

Спустя несколько секунд молчания из-за перегородки осторожно выглянул худенький остроносый мальчик с покрасневшими глазами, посмотрел на Кира – для этого ему пришлось закинуть голову.

— Я испугался немного, – пропищал он, ежась и переступая ногами в желтых сандалиях. – Дымом потому что запахло.

Кир втянул воздух. Ну да, где-то рядом курят. Только что же в этом страшного?

— Да это кто-то за сортиром устроился покурить, а сюда сквозь щели сочится, – солидным тоном, невольно подражая баску Володи, разъяснил он. – А ты думал, пожар, что ли? Так нужно было не прятаться, а, наоборот, на улицу выскакивать.

— Нет, курящие бы галдели, а там все тихо, – замотал головой малыш. – Ну, то есть… были звуки, но какие-то странные. Я подумал, вдруг это призрак курильщика…

— Это что, страшилка такая? – тут же спросил жадный до них Кир.