Книга Темная сторона равновесия, страница 59 – Ксения Солар

— Хочешь правду, Ева? — его голос понизился до глухого, опасного бархата, от которого по коже пробежали мурашки. — Пожалуйста.

Он перехватил инициативу мгновенно, без усилий. Виктор чуть наклонился к ней, нависая своей массивной фигурой и заставляя её буквально впитывать каждое слово.

— Ты думаешь, я отворачиваюсь, потому что мне всё равно? — в его тоне звучала сдерживаемая насмешка над самим собой.

— Я отворачиваюсь, потому что меня к тебе тянет так, что я едва держу себя в руках, с той самой секунды, как увидел тебя в том клубе. Вчера в коридоре я еле заставил себя уйти, Ева. И если я не буду держать дистанцию, я переступлю черту, после которой ты уже не сможешь вернуться к своей привычной, чистой жизни.

Ева замерла, не отступив ни на сантиметр, хотя сердце в груди колотилось как сумасшедшее. Она не хотела отступать.

— Ты не понимаешь, во что впутываешься, — продолжал Виктор, отчеканивая каждое слово. — Ты видишь во мне спасителя? Забудь. Я не герой из сказок. Я — наследник этой структуры. Мой отчим — глава Совета, и он учил меня выживать по законам джунглей. Я — тот, кто решает проблемы синдиката, когда бессильны деньги и договорённости. Мои руки в крови, Ева. Мой мир — это насилие, шантаж и постоянная война за власть.

Он сделал ещё один шаг, опустив взгляд на её губы, а затем снова впился в её глаза.

— Артур по сравнению со мной — просто мелкий, трусливый, закомплексованный манипулятор. Он пытался сломать тебя тихо, из-под тишка, чтобы сделать удобной. А я… если я заберу тебя себе, я сожгу весь твой прежний мир дотла. Я не умею делиться и не умею отпускать.

Виктор замолчал, давая своим словам въесться в подсознание Евы. Его дыхание ощущалось на её коже — горячее, рваное, живое, и от этой близости у неё внутри всё сжималось.

— Так что скажи мне теперь, Ева, — тихо, но с угрожающей уверенностью произнёс он, опуская руку на косяк за её спиной и фактически заперев её в кольце своего тела, — ты всё ещё хочешь, чтобы я был с тобой откровенен? Или ты наконец поймёшь, что я отворачиваюсь ради твоей же безопасности?

Виктор не дал ей ответить. Взгляд его окончательно потемнел, и в следующее мгновение он накрыл её губы своими — жадно, жёстко, с давно сдерживаемой, глубокой страстью. Это было признание, высказанное языком тела: «Я больше не могу держать это в себе».

В этом поцелуе уместилось всё: его тёмная, хищная натура, дни жестокого самоконтроля и то неодолимое притяжение, которому он больше не мог сопротивляться. Он прижал её к себе, чувствуя, как дрогнули её плечи, но не дал отступить, ни на сантиметр.

Ева замерла, обожжённая этой неподдельной, сокрушительной силой, а затем непроизвольно ответила, сжав пальцами его плечи.

Так же резко, как начал, Виктор отстранился. Напряжённое дыхание обжигало её губы.

— Теперь ты знаешь всё, — его голос прозвучал хрипло. — Я даю тебе время обдумать это. У тебя есть шанс уйти, пока мы не довели дело до конца. Но если ты решишь остаться со мной… назад дороги уже не будет. Я тебя не отдам. Никому.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел, с тихим, почти вежливым щелчком закрыв за собой тяжёлую дверь.

Ева осталась стоять посреди комнаты. Она медленно прижала пальцы к губам. В ушах всё ещё звучали его слова: «Наследник структуры… Мои руки в крови… Я сожгу весь твой прежний мир».