Книга Царь Скорбь, страница 326 – Джо Хилл

Лежа в одной кровати, Гвен с матерью Артура никак не могли уснуть. Наконец Эрин заговорила:

— Артур тебе не рассказывал, отчего я угодила в тюрьму?

— Кто-то рассказывал, но кто, не припомню.

Кто именно, Гвен помнила точно: об этом прозаически, будто о пустяках, трепались Ван, Донна и Колин, торчавшие в кухне, пока сама она мыла за ними тарелки.

Электронные часы на прикроватном столике показывали 2:43 после полуночи. Получалось, что обе пролежали без сна, думая о Венди Артур, не один час.

— Было нас шестеро, – начала Эрин. – Проход за электрифицированное ограждение нам обеспечил Гарольд Митчелл, университетский преподаватель философии, а по совместительству – электрик-самоучка. Пошустрил с кабелями, перемкнул там что-то и обесточил часть ограды, не потревожив сигнализацию. Так и пошли мы на дело, вооруженные молотками, садовыми ножницами, баллончиками краски и трафаретами. А пробирались мы на военно-морскую верфь в Портсмуте, штат Нью-Гэмпшир. Туда привели «Генри Джексона», подводную лодку ВМФ США, чтобы вооружить ее новыми ракетами «Трайдент-один», по восемь боеголовок в каждой, взрывная сила каждой боеголовки – свыше миллиона тонн в тротиловом эквиваленте. Одна-единственная ракета в двадцать пять раз мощнее бомбы, сровнявшей с землей Хиросиму! Власти объявили, что одной такой хватит на все население Москвы – мужчин, женщин, детишек, причем объявили так, будто тут есть чем гордиться. Будто оружие, нацеленное разом на каждого ребенка в Москве, – повод для торжества. Вот ты сама, видя, как кто-то взял на прицел хоть одного малыша, не говоря уж о десятерых, разве не сделаешь все возможное, только бы отвести ствол в сторону? Потому мы и взяли с собой трафареты, чтобы набрызгать на этой подводной лодке символы мира. И молотки, чтоб искорежить хвостовые рули ракет. Так мы хотели предотвратить Третью мировую войну… при помощи красной краски и инструмента из «Эйс Хардуэар». Одним словом, в доки-то мы попали, но до подводной лодки так и не добрались. Подошли совсем близко, разглядели как следует, но тут пара флотских ребят нас заметила. Заметили, погнались… бегут, хохочут, животики надрывают со смеху. Слышала бы ты их! Будто мальчишки, играющие в догонялки на школьном дворе. Впрочем, пока не дошло до гибели человека, все это и вправду было забавно. Даже мы хохотали, убегая от них. Помню, я еще воображала, как расскажу обо всем этом, о взаправдашнем, не придуманном ночном приключении Артуру… Стало быть, спрятались мы с Гарольдом от флотских парнишек и двинули обратно: я ведь твердо решила хоть чем-нибудь там навредить. Запыхалась совсем от хохота и беготни, но настроена была крайне серьезно. Хотела дать всем им понять, что я – мать. И что как мать думаю об угрозах превратить детей в пепел. Вернулись мы с Гарри окольным путем к тому же бетонному причалу – и вот она, лодка, прямо у стенки стоит. Оставалась до нее всего пара сотен футов, а выбрались мы на этакую стоянку сбоку, растянулись на животах, укрывшись под каким-то грузовичком-пикапом. Тут на нас и наткнулся этот отставной полицейский. Джейсон Эйнауди. Шестьдесят один год. Трое детей. Два внука. Эмблема «Патриотов», вытатуированная на плече. Схватил он Гарольда за ногу, потянул из-под грузовика, а как только Гарри попробовал встать, этот Джейсон Эйнауди с маху на него рухнул, прижал коленом к бетону так, что Гарольд аж вскрикнул. Эйнауди-то весил без малого двести пятьдесят фунтов, а Гарольд был сложен, точно тощий мальчишка лет десяти-одиннадцати. А пока я выбиралась из-под грузовика, Гарри голову поднял, и Эйнауди его лицом о бетон приложил. Зубами скрипел и вообще выглядел, будто бы не в своем уме.