Онлайн книга «Царь Скорбь»
|
— I’VE COME THROUGH, – пели голоса с магнитофонной пленки. Внезапно тренога под шестнадцатимиллиметровой камерой с треском сложилась, и камера рухнула на пол. В комнате воцарилась мертвая тишина. Потолочные лампы, пока Колин жмурился, выключились, но справа от Колина виднелась дверь с вставленным в полотно листом толстого пупырчатого стекла. За стеклом мелькнул, зарябил, разворачиваясь лицом к двери, темный силуэт. Сразу сообразившему, кто там, Колину вдруг совершенно расхотелось видеться с ним, и уж тем более показываться ему на глаза. При одной мысли о том, что дверь вот-вот распахнется, Колин едва не закричал – вернее сказать, закричал бы, да только набрать воздуха в легкие, как ни силился, не сумел. Дверная ручка дрогнула, начала поворот, и он снова зажмурился, от всего сердца, пробитого пулей, моля: «Пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, хватит, не надо, не надо, не надо больше, НЕ НА…» Проснувшись, он в ужасе вскинулся, взмахнул рукой, зацепил локтем прикроватный столик, и каска Вольфа Мессинга со звоном упала на пол, обрызгав все вокруг выплеснувшейся водой. Телефон Колина соскользнул на колени экраном вниз. Куда девалась подушка, к которой он был прислонен, Колин себе даже не представлял. Ацтекский конх, упав сбоку, развернулся к Колину зевом, выставив напоказ глянцевитое вагинально-розовое нутро. Мертвую тишину нарушало только негромкое попискивание больничных мониторов. Подняв руку, Колин утер с губ слюну. Пульс до сих пор частил, мчался галопом. Это все морфин… морфин, хорошо, крепко долбанувший по мозгам, усыпивший, однако даже при этом не избавивший от боли на все сто. Казалось, кто-то неторопливо вкручивает в самую середину груди штопор. Какого дьявола?.. Вот привезла б Донна кровь святой Елены, он бы уже шел на поправку… выздоравливал, не умирал! До этого темнота палаты навевала покой, принося облегчение глазам, но теперь мрак пугал Колина – словами не передать как. В какую сторону ни взгляни, всюду палата тонула во тьме. Непроглядно густая тьма застревала комом в горле, мешала дышать настолько, что свет казался самым дорогим, самым желанным в жизни, однако… Стоило Колину взглянуть на экраны мониторов, единственный источник света во всей палате, перед глазами зарябили, запрыгали черные пятнышки. Тут ему пришла в голову мысль куда ужаснее прежних – что его глаза тоже перечеркнуты множеством тряских черных штрихов, что он уже среди мертвых… Схватив телефон, Колин отыскал приложение «Камера». Ему настоятельно требовалось взглянуть в собственные глаза, убедиться, что он еще дышит… К несчастью, зрелище на экране не внушало уверенности. Подобные кадры совсем не из тех, какими делятся в соцсетях. Казалось, Колин смотрит в лицо мертвеца, в лицо умершего от жажды и голода на дне одной из чумных пещер, о которых рассказывал Артур… хотя, по крайней мере, лихорадочно блестящие глаза оказались его собственными, прежними. Еще не перечеркнутыми вкривь и вкось. Внезапно Колина охватила острейшая тоска. Как же ему не хватает уравновешенности, скучного, банального мужества Артура! А что, если… что, если тьма вокруг оказалась бы не такой непроглядной, будь Артур по-прежнему среди живых? За этими мыслями последовала еще одна – дикая, смутная, беспокойная: возможно, Артур обладал неким качеством, которого нет у него самого? Вспомнить хотя бы, как Артур взял на прогулку по подземельям «Кри Хай-троверы», чтоб у обоих даже в глубоких пещерах имелся под рукой дневной свет! Ну да, Артур вообще приносил с собою свет дня всюду, куда б ни пошел, и теперь Колину от всего сердца – израненного, сбоящего сердца – хотелось, чтоб в его руке оказался тот «Кри Хай-тровер», а рядом Артур… |