Книга Увы, моей любви нет меры, нет предела, страница 18 – Екатерина Бакулина

— Что ж… начнем с двадцать первой страницы, — коротко сказала она, сжимая текст в руке.

Илья кивнул, находя нужный отрывок. Он знал этот текст практически наизусть, ведь в перерывах между построением декораций и охотой за гвоздями он каким-то образом нашел время, чтобы перечитать всю пьесу и заучить отдельные реплики. Конечно, он знал, что Екатерина не давала ему роли в спектакле, но тем не менее ему до того хотелось приблизиться к ней и быть полезным, что он решил пойти дальше, чем просто помочь с декорациями, и выучил довольно сложный текст. Именно в этот момент Илья мысленно благодарил судьбу за то, что Екатерина обратилась к нему с просьбой о помощи в репетиции, и не мог дождаться, когда она соберется с мыслями и прочитает первую фразу.

* * *

Елена нервно расхаживала по гостиной, не в состоянии успокоиться. Распрощавшись с Нифонтовым, она было немного расслабилась, но стоило ей взглянуть на камин и убедиться в отсутствии фамильных канделябров, как все ее раздражение вспыхнуло с новой силой. Она не могла понять, почему ее муж испытывал такое дикое рвение к театральной постановке Спицыных и почему он чувствовал себя вправе пренебрегать семьей ради очередных капризов Екатерины. Воображение рисовало не совсем приятные картины, и, представив Илью наедине со Спицыной, Елена ужаснулась собственным фантазиям. Ранее у нее никогда не возникало и намека на подозрение о неверности мужа, но с каждым днем она все больше и больше накручивала себя, пока не убедила свой измученный рассудок в том, что Илья непременно ходит к Екатерине не просто так. Ей было сложно понять влечение мужа к искусству, ведь сама она редко интересовалась театром, картинами и даже стихами. Бесспорно, она любила красивые вещи и имела превосходный вкус, но тем не менее не обладала желанием глубже погрузиться в искусство.

Бросив очередной взгляд на гобелен, красовавшийся на стене, она поспешила отвернуться. Пришедшее на смену радости негодование не давало ей в полной мере насладиться подарком Филиппа Филипповича, и каждый раз, смотря на него, она лишь в очередной раз убеждалась, что муж потерял к ней всякий интерес. Наконец она опустилась на софу, устало вздохнув. Аксинья, отлучившаяся на кухню, тихо вошла в гостиную, неся в руках поднос со свежезаваренным чаем. Опасаясь продолжения их недавнего разговора, она не спешила заводить беседу со своей барыней и, молча поставив поднос на небольшой столик, собралась уходить.

— Постой-ка, — окликнула ее Елена.

Аксинья замерла, ожидая выслушивать очередные жалобы по поводу непутевости Ильи Игоревича.

— Откуда Нифонтов узнал про гобелен? Это ты рассказала? — спросила Елена, не обращая внимания на остывающий рядом чай.

Аксинья опустила голову, не желая смотреть хозяйке в глаза. Она действительно самолично рассказала Филиппу Филипповичу об истории с гобеленом, но на то имелись весьма веские причины. Аксинья знала, что Нифонтов приложит все возможные усилия, чтобы осчастливить Елену, и ей до невозможности хотелось, чтобы та испытала хоть какую-то радость, учитывая, что последние дни выдались не самыми простыми. Аксинья и представить не могла, что такой невинный поступок может разозлить хозяйку, ведь с каждым подарком Филиппа Филипповича настроение Елены поднималось, и та была более благосклонна к Аксинье впоследствии.