Книга Проклятие ледяного принца, страница 56 – Данна Леднива

Она выходила из храма, босиком, по росе, и шла к озеру. Садилась на камень. Закрывала глаза. Слушала. Воду. Ветер. Птиц. Жизнь. Она училась жить заново. Без страха. Без спешки. Без ожидания смерти.

Сегодня она проснулась от того, что кто-то коснулся её волос.

Она открыла глаза. Кассиан сидел рядом. Улыбался. В его руке — белая прядь. Её прядь. Он намотал её на палец. Отпустил. Посмотрел, как она падает.

— Ты вся седая, — сказал он тихо. — Совсем.

— Знаю.

— Тебе идёт.

Она засмеялась. Впервые за долгое время — легко. Свободно.

— Льстец.

— Нет. — Он наклонился, поцеловал её в висок. — Просто правда. Ты красивая. Всегда была. Но сейчас… сейчас ты светишься.

Она посмотрела на него. На его лицо. На его глаза. Серые. Как грозовое небо. Но тёплые. Живые. Её.

— Ты тоже изменился, — сказала она. — Стал мягче.

— Это ты меня смягчила.

— Нет. Это ты сам. Ты просто перестал бояться.

Он молчал. Потом кивнул.

— Да. Перестал. — Он взял её руку. — Благодаря тебе.

Они сидели у озера. Долго. Молча. Смотрели, как солнце поднимается над долиной. Как туман тает. Как мир просыпается.

— Я должен вернуться в столицу, — сказал он наконец. — Коронация. Совет. Восстановление. Всё это ждёт.

— Знаю.

— Поедешь со мной?

— Поеду. — Она сжала его пальцы. — Но не сейчас. Мне нужно закончить здесь. Похоронить Селину. Поговорить с матерью. Помочь людям.

— Сколько?

— Неделя. Может, две.

Он кивнул. Не спорил. Он понимал. Всегда понимал.

— Я буду ждать, — сказал он. — Сколько нужно.

— Спасибо.

Он поцеловал её. Долго. Под солнцем. У озера. В новом мире.

Коронация Кассиана была назначена на конец месяца.

Гонцы разлетелись по королевству. Весть шла впереди них. Герцог мёртв. Тень запечатана. Наследница вернулась. Луна взошла.

Люди не верили. Потом привыкали. Потом радовались. Потом праздновали.

Элария читала донесения каждое утро. Она сидела в храме, за столом, который Кассиан приказал привезти из столицы. Перед ней — бумаги. Письма. Прошения. Отчёты.

— Ты стала канцелярией, — сказала Мира, принося чай.

— Кто-то должен.

— Ты — королева.

— Я — не королева. Пока. Я — наследница. И целительница. И сестра. И дочь. Много всего.

Мира улыбнулась. Она тоже изменилась. Перестала бояться. Научилась говорить. Смеяться. Жить.

— Леди Иоланта хочет вас видеть, — сказала она. — Она в келье. С отцом.

Элария отложила перо. Встала.

Отец.

Виконт Нордвуд прибыл в долину два дня назад. Один. Без охраны. Без свиты. Он выглядел старым. Сгорбленным. Больным. Он пришёл пешком. Через лес. Он искал дочь.

Элария не знала, что с ним делать. Убить? Прогнать? Простить? Она не могла решить. Слишком много боли. Слишком много лет. Слишком много молчания.

Она вошла в келью.

Иоланта сидела на кровати. Рядом — виконт. На коленях. Он плакал. Беззвучно. Слёзы текли по морщинам. Падали на пол. Он не вытирал их.

— Элария, — сказала мать. — Он хочет поговорить.

— О чём?

— О тебе. О нас. Обо всём.

Элария села напротив. Смотрела на отца. На человека, который вырастил её. Который не любил её. Который продал её Дарвику. Который молчал, когда её мать травили.

— Говори, — сказала она.

Виконт поднял голову. Глаза — красные. Голос — хриплый.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь, — сказал он. — Имеешь право. Я заслужил.

— Заслужил.

— Я не знал, что она травит Иоланту. Клянусь. Я не знал. Я думал, она просто… просто слабая. Просто больная. Я не хотел видеть правду.