Книга Битва темных душ, страница 145 – Вероника Фокс

И тогда я вижу Мадам Марфель. И Говарда.

Его фигура полупрозрачна, словно сотканная из тумана, но меч в руках — настоящий, тяжёлый, с рунами, выжженными на лезвии. Он похож на морского капитана из старых легенд: высокий, в длинном плаще, который развевается за спиной, будто парус в шторм. Его глаза пустые, без зрачков, и в них нет ничего, кроме леденящего холода.

Мой взгляд скользит дальше, к Мадам Марфель. Она висит в воздухе, скованная невидимой силой, и её тело дёргается, словно рыба на крючке. Седые волосы взметаются вверх, хотя ветра нет. В руках она сжимает короткий меч.

Она брыкается, пытается ударить Говарда, но невидимая сила сжимает её горло, и меч выпадает из ослабевших пальцев, со звоном ударяясь о брусчатку.

— Марфель! — кричу я, бросаясь вперёд. Мне чудится, что каждый шаг отдаётся в груди острой болью от того, что я слишком поздно пришла на помощь.

Я хочу телепортироваться прямо к ней, разорвать эту невидимую хватку, убить Говарда голыми руками, если придётся. Но в этот миг что-то тяжёлое, железное врезается мне в бок. Я лечу кубарем по брусчатке, больно ударяясь плечом о камни, о землю, обо что-то ещё.

Мир крутится, сливаясь в пёструю карусель, и я не могу понять, где верх, а где низ.

С трудом поднимаюсь на четвереньки, сплёвываю кровь и вдруг замираю.

Говард заносит меч над мадам Марфель. Она по-прежнему висит в воздухе, беспомощная, но её глаза, коньячно-жёлтые, столько раз глядевшие на меня с материнской теплотой, — находят мои.

В них нет страха. Только грусть и что-то ещё, едва уловимое, что я не успеваю прочесть.

Лезвие входит ей в грудь.

— НЕТ!

Мой крик раскатывается по улице, словно удар грома, и я чувствую, как внутри меня что-то рвётся, как магия вздрагивает и вскипает.

Электрические клинки в моих руках вспыхивают ослепительно-голубым светом, будто сами ищут выхода для этой боли. Я телепортируюсь и оказываюсь прямо перед Говардом, между ним и падающим телом Марфель, и мои клинки с лязгом встречаются с его мечом.

От удара посыпались магические искры — голубые, красные, белые, — разлетаясь, как осколки разбитого стекла. Я упираюсь ногами в землю, чувствуя, как сила Говарда давит на меня, пытаясь сломать мою защиту, продавить сквозь саму ткань реальности.

Он сильный, слишком сильный для духа, и я понимаю: Бруно вложил в него часть своей магии, часть той тьмы, что теперь течёт по всему Йертсену, отравляя каждый его уголок.

— Ты не сможешь меня остановить, девочка, — шипит Говард. — Я уже мёртв. А мёртвых нельзя убить дважды.

— Тогда я сотру тебя из мира магии, чтобы ты не смог переродиться, — отвечаю я, стискивая рукояти клинков так, что пальцы белеют.

Я толкаю его волной молнии, и он отлетает на несколько шагов, взметая вихрь пепла и пыли. Но он тут же возвращается. Его меч свистит в воздухе, рассекая его, и я едва успеваю заблокировать удар. Мои руки дрожат, магия пульсирует внутри, рвётся наружу, требуя выхода, но я знаю: если потеряю контроль, то могу уничтожить всё вокруг.

Говард ударяет снова, и я отбиваю его удар, вкладывая в блок всю свою силу. Но третий удар оказывается слишком быстрым: он проскальзывает мимо моего клинка и врезается в плечо. Я кричу от боли, падая на колени, и в этот миг Говард заносит меч. Я пытаюсь собраться с силами, но именно сейчас магия будто взбунтовалась, отказываясь подчиняться. Она отзывается на каждую искру боли, на каждый удар сердца, на сам воздух, пропитанный гарью и кровью. Эта боль пронзает тело, затмевая рассудок, и я не могу обуздать бурю внутри — она рвётся наружу хаотичными вспышками, обжигая меня саму.