Книга Королевство остывших морей, страница 157 – Вероника Фокс

Фигура в сумерках двигается ко мне. Все ближе и ближе. Я кидаю еще одну молнию, которую противник отражает лишь одним взмахом руки.

— Да что тебе от меня нужно? – кричу, пытаясь создать еще несколько таких молний, которые пускаю точно в цель. Но фигуре все равно. Она практически доходит до меня и поднимает правую руку вверх. Мою шею что-то сжимает, я бросаю попытки защититься, хватаясь за невидимую цепь на ней. Перед глазами все плывет, будто бы стелется туман. Слышу, как клинки бьются о защитный купол. Я не понимаю, что происходит. Я растеряна…

— От… пусти… меня… – хриплю, жадно глотая воздух. Фигура опускает капюшон и последнее, что я вижу, – это пепельные волосы и кривая улыбка алых губ.

Чувствую приступ тошноты. Меня кто-то дергает за руку: грубо, со всей силой. Глаза словно слиплись от меда, их режет от света. Я ощущаю, что мое тело не слушается меня. Звуки, доносящиеся с разных сторон, не дают сосредоточиться. Слышатся мужские баритоны, как гром среди ясного неба, и от этого моя голова раскалывается сильней. Кто-то подхватывает меня под локоть, сильно сжимая руку. Я издаю глухой хрип. Моя голова, словно мячик, откидывается назад. Кто-то поднимает меня на ноги, которых я практически не чувствую.

— Давай шагай! – рычит низкий баритон мне в ухо. Я морщусь от аромата гнили и затхлости. Ноги не слушаются меня, отчего заплетаюсь в них и чуть не падаю. Однако это не дает сделать крепкая мужская хватка. С разных сторон доносятся вопли и шипение. Звон цепей где-то недалеко. Меня еще раз дергает крепкая рука, и я распахиваю глаза. Приглушенный свет, каменный сводчатый потолок. Опускаю голову и пытаюсь проморгаться. Сквозь пелену и головокружение вижу, что на руках светятся зеленым металлические цепи, которые и издают приглушенный звон. И в этот момент я будто бы прозрела. Дергаюсь, стараясь вырваться из крепкой хватки. Рядом со мной идет гвардеец, но стоит мне только дернуться, как сзади что-то тяжелое бьет между лопаток. Меня будто бы пронзает мощный всплеск, который я чувствую в жилах. Кровь бурлит в моих венах, и мне становится больно.

— Не рыпайся, слышь, – сиплый мужской голос, раздается позади меня. Морщусь от боли в спине, стараясь набрать как можно больше воздуха в легкие. Оглядываюсь по сторонам и вижу металлические решетки. Внутри темно, словно в заброшенном подземелье. А из некоторых решеток торчат грязные и окровавленные руки. Они стараются дотянуться до меня. Тусклые факелы еле освещают коридор, по которому меня ведут. Проходя очередную решетку клетки, вижу в ней старика, у которого выбит один глаз. Он протягивает руку и дотрагивается до меня ледяными пальцами. Я вздрагиваю.

— Спаси-и-и-и нас, – хрипит тот. Идущий сзади гвардеец поднимает руку, и старец начинает кряхтеть. А потом отлетает вглубь темной камеры.

— Давай шагай, – тычет чем-то холодным в спину мужчина, и мне приходится идти дальше. С потолка в некоторых местах капает вода, которая пахнет гнилью. Все подземелье, если его можно так назвать, пропахло тиной. Кидаю взгляд на метку, которая переменилась в цвете. Теперь она черная. Темнее ночи и темной глади. Она пульсирует, и через ткань виднеются это свечение и россыпь мелких серебряных частиц. Мы поднимаемся по винтовой лестнице. Она узкая, на ней изредка виднеются выбитые из стен камни. Мы поднимаемся все выше и выше, будто бы в небо. Я считаю ступени, чтобы хоть как-то прийти в себя. Ровно двести тридцать четыре ступеньки, и мы выходим наружу.