Книга Рассвет королевы демонов, страница 76 – Вероника Фокс

— Наша гостья же хочет послушать эту историю? Не так ли?

Надин выгибает бровь, а высказанные им слова возвращают меня в реальность. Мы встречаемся взглядами, но совершенно ненадолго. Юхан, уловив на себе мой перебегающий взгляд, пожимает плечами, да настолько едва заметно, что мне кажется, что он просто вздыхает. Я даю отчет себе в том, что теперь в моих руках судьба этих троих. И только мне стоит принимать решения, которые будут влиять на нашу общую судьбу.

Выпрямляю спину, дышу ровно. Я не хочу показывать Надину, что меня выбили из колеи. Что я не до конца понимаю, что тут происходит. Поэтому я лишь коротко и четко говорю:

— Нет, мы торопимся. – Подчеркиваю то, что это коллективное мнение, которое мне пришлось принять за всех.

Надин получает то, что хотел. Поэтому он разворачивается к своему трону и, медленно дойдя до него, вновь разворачивается к нам лицом. Его поведение настораживает меня.

— Наверное, раз ты пришла в мое царство вместе с братом, то, полагаю, он не исключил возможность рассказать душераздирающую историю о том, как ему бедному пришлось нелегко править в одиночку большим королевством?

Мне нечего ответить на это, поэтому я продолжаю внимательно наблюдать за Надином.

— Полагаю, твое молчание – это знак согласия. Что ж…

Паузы, которые делает парень, похожи на нарастающее давление высоко в горах. Его манера уточнять и ждать положительного ответа наводит на мысль, что Надину не хватает тепла в этом мире. Не хватает того, кто мог бы его похвалить за совершенное дело. И я надеюсь, что это чувство внутри меня неложное.

— Когда мне было лет пять, а Юхану десять, то мы играли в раме на прилегающей площади. Дети всегда неосторожно обращаются с магией огня, таков наш путь.

Юхан переминается с ноги на ногу, позволяя брату рассказывать историю. Но меня не покидает мысль: почему?

— Ваше величество же знает, какая магия запрещена Храмом Кроноса в Мире Йертсен?

— Да, – отвечаю я, чтобы разбавить обстановку. – Знаю.

— Хорошо.

Надин усаживается в кресло и, облокотившись локтями на подлокотники, складывает пальцы домиком.

— В нашем роду было мало «брака» магии. Ну знаешь, это когда рождается маленькое чудовище, что способно уничтожить все королевство одним щелчком пальца? Так вот, я был одним из них. Мы играли с братом, строили что-то из песка без применения магии, и Юхан решил, что раз он старше, то ему можно рушить мои замки. И он это сделал. Хочу заметить, что ребенком я был спокойным, так говорила наша матушка. – Надин делает паузу, словно почитает честь ее. – И это был первый раз, когда во мне проснулась магия зыбучих песков.

Я вспоминаю, о чем нам рассказывали в академии. О пяти иных магиях, которые запрещены высшим советом хранителей Мира Йертсен. Но не подаю виду, продолжаю слушать Надина.

— Сейчас, конечно, воспоминания становятся мутными и неразборчивыми, однако я до сих пор отчетливо помню, как злился на брата. Как мне было обидно, что он позволяет себе так вести себя со своим братом. С принцем восточных земель!

Обида, о которой говорит Надин, чувствуется до сих пор в его словах. Словно это событие было недавно и рана, образовавшаяся от горечи, еще пульсирует и кровоточит.

— Но Юхан был любимым сыном. Юхан не бастард, как я. Поэтому наказали меня, а не его. Кстати, – прерывается Надин и разъединяет руки, поудобнее расположившись в кресле, – я – плод отцовской слабости. Горя и болезни матери, которая не смогла ему принести еще одного наследника. И если тебе интересно, то моя покойная мать была простой служанкой. Ее заставили против воли вынашивать королевский плод, а после тяжелых родов ее отравили. Говорят, смерть наступила мгновенно: ни боли, ни страданий, ни горечи. Почему так поступил отец? – задает вопрос Надин, практически опережая мои мысли. – Очень просто. Он верил, что я буду чувствовать себя своим, ведь во мне течет его королевская кровь. Но… он ошибался.