Книга Поймать ускользающую. Неуловимая попаданка для Мастера, страница 14 – Екатерина Богданова

— Прям так и сама? Вот дура баба! Её кормят, одевают. А она в бега подалась, — удивился он, противореча своим же собственным словам про то, что учиться надо было, а не «мордашкой торговать». — Бил что ли? Следов вроде не видать. Хотя маги же, эти умеют так бить, чтобы следов не оставалось.

— Никто меня не бил! — воскликнула, окончательно запутавшись в умозаключениях этого типа.

— Ты чего мне голову морочишь? — насупился он. — И не били, и не гнали, а сама по подворотням холёная шляешься. Не бывает так!

Мне оставалось только руками развести, всем своим видом демонстрируя, что вот, бывает. Не пускаться же в объяснения, как я до такой жизни докатилась. А меж тем на улице была уже глубокая ночь, я основательно продрогла и проголодалась.

— Ладно, не бросать же тебя тут подыхать, — заметив, как я поёжилась от ночной прохлады, махнул рукой мужик. — Идём, накормлю хоть, погреешься. А там уже решим, куда тебя пристроить. Зови меня Никлом, вообще-то я Никалус, но все Никла называют.

И я пошла за ним. Частично потому, что действительно замёрзла и проголодалась, а частично потому, что… ну Коля же! Не мой Коля, конечно, но такая схожесть имён показалась мне знаком. Всё равно податься некуда, а тут хоть какой-то вариант. Сбежать, если что, я потом ещё успею. А вот поесть нужно уже сейчас.

По моим подсчётам с тех пор, как я поскользнулась и оказалась в спальне Мастера прошло около двух-трёх часов. Немного, но ведь весь день до этого не ела, слишком волновалась перед свиданием. Как оказалось, не зря, хоть и не по тому поводу.

Мы углубились в подворотню, протиснулись в узкий тёмный проход между двумя домами и вышли на другую улицу. И эта улица была совсем не такой, какие я видела здесь раньше. Много людей, мусор, разношёрстные дома, в основном старые и запущенные, шумные разговоры, вызывающий женский смех, запах спиртного и слабое освещение. Вдоль улицы, на приземистых металлических столбах, коптили тусклые фонари, старинные такие, керосиновые, или что-то схожее. И вообще, весь окружающий антураж этого мира навевал ассоциации с началом девятнадцатого века, как я его себе представляла. А вид конкретно этой улицы вызвал в памяти ещё и выражение — злачное место. Да, именно так можно было охарактеризовать всё это. Что в принципе логично, учитывая то, кто меня сюда привёл.

— Ты не отставай, малая. Вижу, боишься, — обернувшись, усмехнулся Никла. — А тут смотри, не зевай. Только приметят слабость, сразу… хм, к делу пристроят.

И как по заказу, к нам подскочил какой-то парнишка в засаленной тряпичной кепи. Окинул меня цепким оценивающим взглядом, усмехнулся и спросил у моего спутника:

— Чего, опять убогих подбираешь, Никла-барыга?

— Ты за языком-то поганым следи, — рыкнул Никла. — Какой я тебе барыга⁈ Иди давай отседова, соплячьё!

И я как-то неосознанно, бочкой, подошла к Никле поближе, инстинктивно ища защиты. Он, почему-то казался мне приличным мужиком, насколько это в принципе возможно, учитывая среду, в которой он вращается. Подкупало ещё и то, что он был уже относительно не молод, лет сорок пять на вид, и подчёркнуто называл меня «малая», да и смотрел он на меня скорее с жалостью, чем с мужским интересом. В отличие от того же «соплячья» в кепи. Тот как раз без стеснения облапил взглядом.