Книга Поймать ускользающую. Неуловимая попаданка для Мастера, страница 4 – Екатерина Богданова

Мимо крыльца, на котором я стояла, заворожённо осматриваясь, пробежал какой-то мальчуган лет восьми, на ходу сдёрнув с головы забавную то ли кепку, то ли панамку, быстро поклонился, кажется, возвышающемуся за моей спиной мужчине, выпалил:

— Добрый вечер, Великий Мастер, — водрузил свой головной убор обратно на вихрастую голову и убежал дальше… догонять то появляющуюся, то, как по волшебству, исчезающую девочку лет пяти.

Девочка заливисто смеялась, пробегала метра три, оглядываясь на мальчишку, выкрикивала «А не поймаешь», начинала слабо мерцать по контуру и исчезала… чтобы появиться чуть дальше и продолжить убегательную деятельность. А по вымощенным отполированными до блеска камнями тротуарам степенно прогуливались пожилые пары и развесёлые молодые компании. Чуть в стороне какой-то парень покупал у притулившейся на углу цветочницы букетик для своей девушки. Через дорогу, по которой медленно, с тихим, совсем не раздражающим грохотом и цокотом лошадиных копыт прокатился экипаж, самый настоящий, старинный… Так вот, там, по ту сторону дороги, происходило спонтанное уличное представление, с лёгкой музыкой и танцами. И всё это окружали просто сказочные дома, одно— двух— и трёхэтажные, с черепичными крышами, яркими ставнями, улыбающимися людьми, наблюдающими за представлением из украшенных цветами окон. А освещали представшую моему взгляду сказку зависшие прямо в воздухе над улицей, яркие, как светлячки, разноцветные бумажные фонарики, за которыми было совершенно не рассмотреть тёмное вечернее небо.

Мальчик с девочкой скрылись за поворотом сказочной улицы, но я всё ещё слышала их заливистый смех. И гул каких-то радостных, счастливых голосов, и музыку, такую весёлую и в тоже время нежную. И запах свежей выпечки, просто одуряющий. И, громом среди ясного неба, раздражённый до предела голос моего нечаянного спутника:

— Устроили невесть что. Дня им мало было.

И сказка распалась. Померкли фонарики, стала не такой приятной музыка, да и прохладный вечерний ветер заставил поёжиться, когда я медленно обернулась и, полным растерянности взглядом, посмотрела на этого, совершено не вписывающегося в окружающее пространство, мужчину. А потом подняла взгляд выше и поняла — не только он не вписывается. Всё здание, из которого мы вышли, будто оказалось тут по какой-то странной нелепой случайности — сумрачное, холодно-каменное, оно возвышалось над яркой, как бабочка, улицей, будто норовя раздавить её, или, как минимум заставить притихнуть, прекратить безобразие и потускнеть.

И этот мужчина в дверях большого сумрачного каменного дома, тоже был какой-то сумрачный, холодный и угрожающий. Поёжилась уже не от порыва ветра.

— Ваша оценка моей личности весьма… занимательна, — отчеканил этот холодно-мрачный. — Следуйте за мной. Не хотелось бы провозиться с вами до утра. И так уже двое суток не спал, а тут ещё вы и, — раздражённое движение плечом, — всё это.

— Доброго вечера, Мастер, — приподняв старинную высокую шляпу, поздоровался проходивший мимо пожилой мужчина. — Леди, — повторно приподнял он цилиндр (вспомнилось вдруг название).

— З-здравствуйте, — несмело ответила я.

«Мастер» только сухо кивнул, неожиданно схватил меня за запястье холодной, будто стальной рукой, от чего я не сдержала едва слышный вскрик, и быстро куда-то зашагал, практически волоча меня за собой.