Книга Ректор под контролем, страница 128 – Екатерина Богданова

— Сядь и молчи, — вдруг резко приказал он.

И я села. Сама не поняла, почему, но села. И молчала, да.

— Отлично, — удовлетворённо кивнул он. — А знаешь, мне уже даже начинает нравиться это заклятье. По крайней мере, его обратная сторона. Кто бы мог подумать, что оно окажется двухсторонним. Хотя, неудивительно, учитывая, что накладывала его десятилетняя девочка, да к тому же ещё и не нарочно, скорее всего. Я прав?

Я хлопала глазами, стараясь понять, о чём он говорит. Поняла! Глаза стали ещё больше.

— Осознала, — довольно кивнул Дарион. — Да, Зая, ты наложила на меня подчиняющее заклятье, которое знатно отравляло мою жизнь все эти годы. Но я и предположить не мог, что всё обернётся так.

— Угу, — ошарашенно промычала я.

— Говори, — милостиво разрешил он.

А я продолжала молчать. Нет, не потому, что не могла говорить. Просто не знала, что сказать. В памяти мелькали разрозненные отрывки из далёкого прошлого. Обида, слёзы, жгучее желание, чтобы он вернулся, подвал, запретная бабулина книга, яркая вспышка. Теперь, зная, что произошло, я смогла сложить их в осмысленное воспоминание. И тааак стыдно стало.

Опустила голову, боясь взглянуть на него. Я же ему всю жизнь этим заклятьем испортила! Подчинение — это же как непрекращающаяся пытка. Потому заклятья подчинения и считаются запрещёнными. Подвергшийся такому заклятью будто перестаёт принадлежать самому себе. Его постоянно гложет чувство потери, неопределённости, нехватки чего-то важного, жизненно необходимого. О, предки! Так вот почему он ко мне с поцелуями лез! Это всё действие заклятья! А я, глупая, уже размечталась, что он тоже меня любит. Дура, наивная идиотка!

— Так, я прямо чувствую, как ты сейчас накручиваешь себя и надумываешь то, чего нет, — встал Дарион. — Зая, пожалуйста, не делай поспешных выводов.

Он вышел из-за стола, подошёл ко мне, присел, взял мои холодные ладошки в свои руки, заглянул в наполняющиеся слезами глаза и так тихо, ласково, проникновенно проговорил:

— Помнишь, тогда на крыльце, когда ты призналась, что любишь меня, я пообещал, что если ты не передумаешь, когда подрастёшь, мы вернёмся к этому разговору?

Говорить я не могла, ком в горле встал. Поэтому только кивнула. Да, помню, теперь отчётливо. Раньше всё было как в тумане, а сейчас помнилось ясно, будто вчера произошло.

— Ну вот, ты подросла, и я всем сердцем надеюсь, что не передумала, — прошептал он, нежно стерев пальцем одинокую слезинку с моей щеки.

— А как же заклятье? — шмыгнула я носом.

— Знаешь, оно меня уже совсем не тяготит. Рядом с тобой я его практически не ощущаю. Напротив, даже приятно, что оно связывает нас, — с улыбкой признался Дарион. — И, если ты вдруг могла подумать, а так оно и есть, судя по слезам, заверяю тебя, заклятья подчинения такого уровня не влияют на личные привязанности и чувства. Поверь, за восемь лет я узнал об этом виде колдовства всё, что только возможно. Можно сказать, я теперь эксперт по подчиняющим заклятьям. То, что я чувствую к тебе, никак не связано ни с колдовством, ни с магией. Ну разве что это можно назвать волшебством… Но, если ты хочешь, мы обязательно постараемся снять это заклятье. Обещаю, это ничего не изменит.

— А что ты чувствуешь? — подняла я взгляд, сквозь слёзы всматриваясь в такое родное и любимое лицо. Столько лет убеждала себя, что ненавижу его, и даже верила, а теперь… Дыхание перехватывает.